Статья: ПИФАГОРЕЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ГЕЙЗЕНБЕРГА: ОТ КВАНТОВЫХ СКАЧКОВ К МАТРИЧНОЙ АЛГЕБРЕ И ДАЛЕЕ (2025)

В честь столетнего юбилея квантовой механики журнал “Nature” провел самый масштабный в истории опрос специалистов по квантовой механике, который был призван выявить основные тенденции в понимании того, что квантовая механика говорит о реальности и какая ее интерпретация является правильной. Результаты этого исследования были представлены в статье Э. Гибни “Physicists disagree wildly on what quantum mechanics says about reality, Nature survey shows”. В качестве ключевых вопросов были выделены следующие: 1) Какая интерпретация квантовой механики является правильной? 2) Что такое волновая функция? 3) Существует ли различие между квантовыми и классическими объектами? 4) Требует ли измерение наличия наблюдателя? 5) Проходит ли в двухщелевом эксперименте электрон через обе щели? В данном обзоре автор критически рассматривает полученные в рамках проведенного опроса результаты, их репрезентативность и информативность.

Обзор посвящен критическому анализу книги К. Ровелли «Гельголанд. Красивая и странная квантовая физика». Автор увлекательным и ясным языком показывает историю становления квантовой механики, прежде всего матричного формализма Гейзенберга и появления уравнения Шрёдингера. Для русского читателя книга интересна еще и тем, что в ней рассмотрена полемика В. И. Ленина и А. А. Богданова вокруг книги Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Сам Ровелли разделяет позицию Богданова, связанную с реляционной философией Э. Маха. Ровелли в своей книге, как и Мах, отвергает механистическое предположение о реальности, основу которого составляют объекты, движущиеся в пространстве и времени. На основе реляционного подхода Ровелли разворачивает свой радикальный подход к трактовке квантовой теории. Помимо прочего он разделяет позицию Нагарджуны о «пустотности» сущности вещей. В обзоре также рассмотрены некоторые противоречия такого подхода с точки зрения физики

В данной статье исследуются философские аспекты квантовой механики через призму поздней философии Л. Витгенштейна, в частности концепции «языковых игр» и следования правилу. Рассуждения о квантовой механике, характеризующихся такими терминами, как «суперпозиция», «измерение», «наблюдатель» и «запутанность», глубоко метафоричны и часто выходят за рамки классического использования языка. Это создает путаницу в интерпретациях не только в науке, но и в последующих метафизических и эпистемологических дискуссиях. Основываясь на «Философских исследованиях» Витгенштейна, в данной статье утверждается, что многие фундаментальные проблемы квантовой механики (например, проблема измерения, коллапс волновой функции, эффект наблюдателя) не являются исключительно онтологическими или физическими, а тесно связаны и переплетаются с аномалиями использования языка. В статье предполагается, что расхождения в интерпретациях разных школ (копенгагенская, многомировая, кьюбизм и т. д.) можно отчасти понять как конфликты между различными языковыми играми с разными наборами правил относительно того, что считается «измерением», «реальностью» или «причинностью». При рассмотрении квантового дискурса через витгенштейновские критерии значения-как-употребления в статье показывается, как научное сообщество осуществляет неявную нормативность при использовании квантовых терминов - часто без общего согласия относительно референтов. Таким образом, квантовая механика становится философским примером хрупкости и продуктивности лингвистических каркасов в научной теории. Наконец, в статье обосновывается подход, снижающий метафизические притязания, но вносящий ясность: вместо поиска «истинной» интерпретации квантовой механики мы сможем лучше понять философскую значимость проблемы через анализ дискурсивных правил, контекстуальных границ и прагматических критериев, лежащих в основе квантовых речевых актов.

Феномен квантового туннелирования бросает вызов классическим интуитивным представлениям о поведении частиц и открывает глубокие перспективы для понимания природы квантовых сущностей. В данной статье туннелирование рассматривается через призму эффекта, предсказанного Томасом Э. Хартманом в 1962 г.: временная задержка туннелирования становится независимой от ширины барьера по мере ее увеличения, что подразумевает сверхсветовые эффективные скорости, которые, по-видимому, противоречат релятивистским ограничениям. Используя внутренние симметрии временных задержек прохождения и отражения, наш анализ показывает, что туннелирующая частица, как и ее отраженный аналог, полностью избегает области барьера. Однако, поскольку ее можно обнаружить на противоположной стороне барьера, единственный логический вывод состоит в том, что классическое понятие пространственности нарушается в процессе туннелирования. Другими словами, квантовое туннелирование и связанный с ним эффект Хартмана убедительно подтверждают идею о том, что квантовую нелокальность следует интерпретировать как квантовую непространственность. Последнее, согласно концептуальной интерпретации, выражает концептуально-подобную природу квантовых сущностей, которые в процессе измерения переходят из абстрактного состояния в максимально конкретное, что полностью согласуется с эффектом Хартмана.

Настоящее исследование посвящено напряжению между объективизмом и перспективизмом в свете концептуальных и философских следствий квантовой теории. Руководящий принцип объективизма утверждает, что наука раскрывает базовую структуру реальности независимо от человеческой познавательной деятельности, то есть в терминах независимых от сознания и дискурса свойств и отношений, имеющих место в любой пространственно-временной локальной области. В статье показано, что позиция объективизма логически влечет глобальную применимость принципа двузначности как семантического основания научного дискурса. Из этого становится очевидным, что небулева логическая структура квантовой теории систематически подрывает объективистскую концепцию. В этом русле авторы предоставляют краткую аргументацию, демонстрирующую сходство квантовой теории с перспективистскими рассуждениями. Утверждается, что повсеместный феномен квантовой контекстуальности, установленный знаменитой теоремой Кожена - Спеккера, убедительно показывает, что результаты измерений квантовых наблюдаемых могут рассматриваться как свойства исследуемого объекта только в контексте конкретной измерительной ситуации, с позиции которой рассматривается объект-система. Последнее замечание подкрепляется при рассмотрении в рамках эндотеоретической (внутритеоретической) перспективистской концепции квантовой механики. Основное философское содержание данного подхода предполагает, что квантовый мир может быть последовательно понят как многоуровневая структура пересекающихся булевых измерительных контекстов, каждый из которых представляет локальную перспективу рассмотрения квантовой системы, причем совместно эти контексты способны сформировать согласованное понимание целого нетривиальным образом. Наконец, в приложении эндотеоретическая перспективистская концепция квантовой теории критически сравнивается с реляционной интерпретацией квантовой механики, особенно в ее недавних разработках, включающих постулат «межперспективных связей». Это сравнение выявляет глубоко различные представления о структуре квантового мира в этих двух подходах.

Квантовая теория и теория пилот-волны де Бройля – Бома эмпирически эквивалентны. Многие физики (и некоторые философы), помимо других возражений против теории пилот-волны, считают это достаточным основанием для отклонения теории пилот-волны, поскольку, по их мнению, она ничего не добавляет к стандартной теории. В этой статье автор рассматривает некоторые возражения, связанные с теорией пилот-волны. В частности, автор отвечает на вопрос об эмпирической эквивалентности, утверждая, что, учитывая их взаимосвязь, нет оснований ожидать, что две теории будут давать разные предсказания, даже если это действительно было бы возможно

Философия науки в целом и философия физики в частности в последние десятилетия всё больше внимания уделяют случаям редукции и эмерджентности. Хотя такого рода примеры возникают в контексте термодинамики и классической статистической механики, соответствующие случаи также возникают и в философии квантовой механики, например в случае квазичастиц. Традиционно эти сущности рассматривались лишь как математические инструменты, не вносящие вклада в построение квантовой онтологии. Однако в последнее время эта позиция была подвергнута сомнению, и были предложены концепции, в которых некоторые из этих объектов приобретают значимый онтологический статус. В частности, фононы рассматривались как случай эмерджентности, который может иметь как эпистемический, так и онтологический характер. В данной статье авторы расширяют обсуждение, подчеркивая, что квантовая механика относится к сущностям реального мира только посредством принятия определенной интерпретации. Спустя столетие после разработки квантовой теории до сих пор не существует единого мнения о том, как ее интерпретировать, и в настоящее время предлагается множество конкурирующих интерпретаций. Следовательно, результат может различаться в зависимости от принятой интерпретации. Исходя из этого, авторы показывают, что выбор интерпретации не только влияет на концептуальное понимание квантовой механики, но также определяет идентификацию ее фундаментальных сущностей. В частности, мы утверждаем, что в рамках модально-гамильтоновой интерпретации фононы приобретают фундаментальный статус, бросая вызов стандартному пониманию их эмерджентности и их связи с квантовой онтологией.

В данной статье рассматривается проблема тождества и индивидуальности квантовых частиц. Было высказано предположение, что ансамбли неразличимых частиц (например, электронов) можно трактовать аналогично тому, как мы обращаемся к непрерывной материи, используя так называемые вещественные имена (например, «вода»). В статье приводится несколько аргументов против интерпретации квантовых предикатов как вещественных имен. Хотя онтологическая интерпретация квантовых объектов как полей плотности массы, определяемых их волновыми функциями, не является редкостью в квантовой механике (например, в GRW-интерпретации квантовой теории), трактовка фрагментов этих полей как представляющих собой подлинные сущности, выделяемые квантовыми предикатами, представляется спорной. Автор отмечает, что фрагменты полей материи электронов не обладают теми же типами свойств, что и электроны как целостные объекты. Кроме того, существуют некоторые измеримые свойства ансамблей частиц, которые невозможно воспроизвести, при описании однородного распределения плотности массы. Эта проблема затрагивает как запутанные, так и незапутанные состояния. В заключение автор предлагает подход (известный как гетеродоксия), согласно которому можно мгновенно индивидуализировать частицы одного типа, используя симметричные проекторы.

В статье ставится задача обсудить проблему применимости квантово-механических представлений к анализу механизмов работы мозга и природы сознания. Достаточные и адекватные ли эти инструменты для решения этой проблемы? Показывается, что, несмотря на многочисленность попыток, предпринятых в этом направлении, о сколько-нибудь значимом прогрессе здесь говорить сложно: хотя пересечение и активное взаимодействие квантовой теории и нейронауки формирует своего рода «зону обмена», позволяя утверждать о формировании «квантовой нейрофизики», тенденции к физикализму и редукционизму, обычно сопряженные с применением квантовой механики, позволяют рассуждать о нелокальности нейронных сетей лишь по аналогии с квантовой нелокальностью, не затрагивая глубинную машинерию функционала этих сетей, включая процессы их синхронизации. Хотя концепция модулярности Дж. Фодора в контексте философии холизма и идеи биокультурного со-конструктивизма и подводит к мысли о возможности преломить дополнительность Н. Бора к осмыслению работы мозга, но в реальности наличие здесь квантовых эффектов на уровне мозга как целостной системы не столь очевидно. Выражение мысли в слове, которое означает преобразование непрерывного спектра в дискретное образование, лишь с поверхностной точки зрения напоминает процесс редукции волновой функции. Можно заключить, что границы применимости квантово-механических представлений проходят по концептуальному пространству, которое лишь частично касается сущностных особенностей как мозга, так и сознания

Данная статья критически исследует проблемы разработки метафизики неиндивидуальностей в контексте квантовой механики. Под неиндивидуальностями понимаются сущности, лишенные принципиальной различимости. В работе исследуется общепринятая точка зрения, согласно которой квантовые сущности представляют собой неиндивидуальности, и выявляется ряд нерешенных вопросов. В свете этих проблем показано, что последовательная метафизика неиндивидуальности остается незавершенным проектом. В разделе 2 излагаются исторические мотивы, лежащие в основе метафизики неиндивидуальности в квантовой механике, давая представление о том, как физика, по-видимому, предполагает необходимость такой структуры. В разделе 3 обсуждается, как эти идеи были сформулированы в традиционном подходе (называемом здесь «нерефлексивным предложением»), который характеризует неиндивидуальность как неприменимость отношения тождества. В разделе 4 проблема рассматривается в более широком контексте с тем, чтобы получить некоторые методологические выводы и прояснить суть вопроса. В разделе 5 подробно рассматриваются проблемы, которые метафизике неиндивидуальностей еще предстоит преодолеть. Этот текст является своего рода пролегоменами к будущим формулировкам такой метафизики, которая основана на квантовой механике. Шестой раздел подводит итоги исследования.

Интерпретация квантовой механики остается одной из самых сложных проблем в философии науки, особенно в том, что касается взаимосвязи между научными теориями и реальностью. В этом ответе на статью Плотницкого сравниваются две важные концептуальные рамки, которые позволяют решить эти проблемы: интерпретация RWR и концепция Bild о структурировании научной теории. Оба подхода предлагают сложные альтернативы традиционным реалистическим интерпретациям, сохраняя при этом научную строгость и объяснительную силу.

Новые идеи в физике, предложенные в области квантовой механики В. Гейзенбергом и Н. Бором, поставили перед ними эпистемологические и метафизические проблемы, над которыми они постоянно размышляли. Среди новаций Гейзенберга - комплексные амплитуды вероятности квантовых переходов, а среди нововведений Бора - нетривиальная роль измерительного окружения в получении эмпирических данных. В своей статье А. Плотницкий исследует ответы этих двух натурфилософов на данные проблемы через призму пифагореизма в терминах рационального и иррационального. Он утверждает, что философская позиция Бора относится к типу реальности-без-реализма, поскольку Бор считает квантовую реальность непредставимой, а позиция Гейзенберга - к типу пифагорейско-реалистического подхода, так как Гейзенберг приходит к выводу, что реальность представима, но только с помощью математики. Здесь автор утверждает, что позднее представление Гейзенберга о реальности можно охарактеризовать как неоаристотелевское, поскольку он, помимо других важных аспектов, сознательно развивает идею квантовой потенциальности как математическую формализацию аристотелевской potentia - концепцию, которая является ключевой для его поздней интерпретации квантового формализма.

На протяжении многих лет А. Плотницкий обширно писал об интерпретации квантовой механики. Источником его вдохновения, несомненно, была философия Н. Бора, к которой он неоднократно возвращался, чтобы прояснить, что Бор имел в виду. В большей степени, чем многие другие философы, Плотницкий в своих работах демонстрирует глубокое понимание квантовой механики и особенно ход рассуждений Бора. В данной статье он пытается рационально реконструировать то, что он называет пифагорейской революцией Гейзенберга. Он объясняет это как цель, которую Гейзенберг поставил себе в процессе поиска теории. Гейзенберг искал «строго предсказуемую теорию квантовых явлений (предсказуемую только вероятностно на основе экспериментов), не требуя, чтобы эта теория репрезентировала предельную реальность, стоящую за квантовыми явлениями. Эта форма пифагорейского взгляда отстаивается в статье под именем пифагорейский взгляд “на реальность без реализма” (RWR), также применимого и к математике». Автор статьи (выражает сожаление, но) считает, что рациональная реконструкция Плотницкого упускает некоторые важные исторические факты, равно как и считаю неудачным выражение «предельная реальность». Отказ от того, что наши физические теории представляют мир за пределами явлений, не означает, что остается что-то, что вообще может быть представлено

Столетие квантовой механики актуализирует вопрос о корректности устоявшейся терминологии для описания происходивших радикальных трансформаций. Критический анализ показывает, что термин «квантовая революция» создает упрощенное представление о некоем едином кардинальном повороте в физике, произошедшем в 20–30-х гг. прошлого века, и поверхностно отражает отражает сложный и многоплановый характер изменений, происходивших в самой физике и в ее философском осмыслении. В статье критически переосмысливается устоявшийся термин «квантовая революция» с точки зрения его концептуальных ограничений при описании реальных изменений за последние 100 лет. Приводятся аргументы в пользу частичной замены его более гибким понятием «революционные трансформации в квантовой теории и ее интерпретациях», подчеркивающим процессуальный и многоаспектный характер изменений. Методологической основой исследования является различение двух типов интерпретаций квантовой теории: прагматических, ориентированных на связь формализма с экспериментом, и объяснительных, направленных на формирование представлений о квантовой реальности. Обосновывается применение понятия квантовой революции к прагматической интерпретации, сформировавшейся в 1925–1927 гг. и позже закрепившейся как ортодоксальная, но не к интерпретациям объяснительного типа. Выделены три первоначальные стратегии сохранения классического языка описания квантовых явлений: классический реализм, квантовый дуализм и инструментализм. Проанализированы устойчивые историографические мифы вокруг Копенгагенской интерпретации – о том, что она вшита в постулаты квантовой теории, о ее инструментализме и субъективизме. Показано различие между ортодоксальной (прагматической) и Копенгагенской (объяснительной) интерпретациями. Особое внимание уделено реалистическому повороту в объяснительных интерпретациях (1952–1958 гг.), во многом связанному с работами позднего Гейзенберга. Делается вывод, что развитие квантовой теории характеризуется не единой революцией, а серией трансформаций разной степени революционности, многие из которых происходили параллельно и все еще далеки от завершения