Статья: ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ДИСКУРС В СОЦИАЛЬНЫХ МЕДИА: ОПЫТ ТЕМАТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА (2024)

В 2025 г. в издательстве «Прометей» под научной редакцией Л. Н. Овчаровой и В. А. Аникина выходит коллективная монография «Благополучие и развитие человеческого потенциала». Журнал «Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены» публикует сокращенную версию главы, посвященной подходам к концептуализации термина «благополучие» с опорой на существующие в российском и зарубежном полях теоретические и эмпирические наработки. Интерес к теме благополучия в России растет не только со стороны научного сообщества, но и в публичном поле. В последние десятилетия заметно увеличилось число работ о субъективном благополучии, в том числе обзорного характера. Несмотря на это, в научной литературе отсутствует комплексный анализ концепта благополучия, включающий как его объективную, так и субъективную составляющие. Даже в обзорных работах сохраняется терминологическая неоднозначность из-за того, что ряд близких по смыслу понятий используются как синонимы к термину благополучие, а также из-за различий в отраслевой принадлежности авторов. Не претендуя на исключительность, авторы данной статьи предлагают междисциплинарную попытку обобщения и классификации путей концептуализации благополучия в общественных науках, а также систематизируют опыт российских ученых из разных отраслей знания. В работе предлагается рассматривать пять путей концептуализации: (1) благополучие в экономике благосостояния; (2) благополучие как удовлетворение потребностей, (3) благополучие как возможности, (4) когнитивные самооценки собственной жизни, (5) благополучие, рассматриваемое через аффективные оценки.

Статья посвящена анализу взаимосвязи конфликтов в локальных городских общественных движениях с характером результативности их деятельности. Несмотря на то, что внутренний конфликт ожидаемо ослабляет позиции общественного движения, социальные исследователи указывают на неоднозначное воздействие внутренних разногласий на достижение целей и результативность таких гражданских объединений. Конфликтные взаимоотношения в городских общественных движениях будут рассмотрены с опорой на наработки исследователей в области изучения того, как противостояния между активистами могут объяснить результативность их деятельности, а также теорию полей Н. Флигстина и Д. Макадама. Городское общественное движение, организующееся вокруг локальной градостроительной проблемы, понимается в качестве поля стратегического действия - арены, которая возникает вследствие того, что коллективные акторы объединяются для достижения какого-либо блага, а точнее - приобретения стратегического преимущества в ходе взаимодействия с другими группами. «Доминирующие игроки» в поле занимают лидирующие позиции, тогда как их оппоненты - «претенденты» (англ.- challengers) стремятся к пересмотру правил организации поля, распределения прибылей и/или достижению более выигрышной позиции в поле, что является источником внутреннего конфликта. Исследование опирается на материалы девяти кейс-стади городских локальных конфликтов в четырех городах-миллионниках России, которые начались и закончились в период с 2012 по 2020 г., а также экспертные интервью о траекториях городского развития в изученных городах. Автор приходит к выводу, что изученные градозащитные движения, имеющие внутригрупповой конфликт, были как успешны, так и безуспешны в плане осуществления поставленной активистами цели. Более «радикальный» фланг в поле городского общественного движения представлен во всех случаях, закончившихся как полной/частичной победой активистов, так и их поражением - либо по требуемому вложению ресурсов государства, либо по другим основаниям: (не)готовности к масштабированию конфликта от локального уровня к городскому, (не)использованию более «радикальных» методов публичной политики, (не) избеганию издержек коалиции с сильным союзником и пр. Конфликты внутри полей городских общественных движений, как правило, не выходят в публичное пространство. Следовательно, они не становятся инструментом в руках более умеренных флангов в городских инициативных группах по привлечению внимания государственных игроков. Таким образом, эффект «фрагментации с радикальным флангом» не имеет для «сильных» акторов значения, поскольку преимущественно ими не наблюдается.

В статье рассмотрены результаты качественного исследования отношения к вопросам деторождения и его места в жизненном пути индивида. Методом фокус-групп были изучены мнения жителей тех частей России, где в 2010-е годы наблюдался более заметный рост рождаемости и более молодой возраст материнства, чем по стране в целом. После анализа статистических данных в качестве таких территорий были отобраны две республики Северного Кавказа (Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии), а также сёла в пяти других регионах РФ (Калмыкии, Башкортостана, Ставропольского края, Астраханской и Томской областей). Исследование показало, что респонденты в целом оказались весьма далеки от подхода к рождению детей, основанного на воспроизводстве традиций предшествующих поколений, от представлений об «обязательности» рождения определенного количества детей к определенному возрасту и т. д. Для опрошенных характерны прагматичные взгляды на родительство: число детей и возраст деторождения рассматриваются как самостоятельный, нерегламентированный никакими социальными ограничениями выбор пары; подчеркивается важность совмещения родительства с профессиональной самореализацией и отца, и матери; качество воспитания объявляется существенно более важным приоритетом, чем количество детей. Результаты фокус-групп показали, что у жителей Северного Кавказа и ряда сельских территорий взгляды на деторождение трансформируются сообразно тому, как это происходит в остальных частях страны. Представляет интерес для дальнейшего изучения, как при отсутствии «ценностного разлома» с жителями других регионов, на перечисленных территориях уровни рождаемости остаются выше среднего.

Исследование посвящено изучению особенностей потенциала «мягкой силы» интернет-мемов, ограниченных тематикой COVID-19. Представлены результаты анализа восприятия интернет-мемов молодежью 14-35 лет с учетом различий по полу. К обсуждению предлагаются тепловые карты, полученные в ходе работы с респондентами на айтрекере Tobii Pro Scerum (150 Hz), позволяющие оценить фиксацию взгляда испытуемого. Работа с группой респондентов позволила определить ключевые вербально-визуальные элементы интернет-мемов, удерживающие внимание респондентов. В исследовании сделаны выводы о реакции респондентов на стимульный материал в зависимости от возраста и пола. Определены смысловые доминанты мемов и степень их считываемости, на основании чего отмечено, что в большей степени воздействию рассматриваемых интернет-мемов подвержены молодежные группы в возрасте 14-17 и 18-24 лет, так как их восприятие характеризуется повышенным буквализмом и эмоциональностью. Различия по признаку пола менее выражены, чем различия между возрастными группами.

Статья посвящена анализу стратегий и форм самопрезентации российского традиционного буддизма в условиях медиатизированной публичности. Авторы задаются следующими вопросами: как презентует себя в публичной сфере буддизм Бурятии, Калмыкии и Тувы? Кто те акторы, которые выступают в медиа от его лица? Какой вклад вносят различные медиа или их комбинации в конструирование традиционного буддизма России в публичной сфере? Методологической рамкой исследования послужили институциональный подход к медиатизации Стига Хьярварда, концепция медиатизированной публичной религии Мии Лёвхайм и Марты Акснер, концепция религиозных цифровых новаторов Хайди Кэмпбелл. Авторы использовали количественные методы при сборе и анализе данных о буддийских сообществах в социальной сети VK, а также экспертные интервью для выявления стратегий буддийских цифровых новаторов в отношении интернета и медиатехнологий. Авторы пришли к заключению, что исторически имевшая место претензия традиционного буддизма Бурятии, Калмыкии и Тувы представлять весь российский буддизм исчерпалась в период реинституционализации буддизма в 1990-2000-х годах. Возрождение буддизма в традиционных для этой религии регионах России предполагало строительство монастырей, создание системы традиционного монашеского образования только одного направления - гелугпа. Проведенный анализ буддийских гелугпинских сообществ и пабликов в VK, экспертные интервью с их создателями, а также буддийскими цифровыми стратегами и светскими журналистами, вовлеченными в дискурсы о буддизме в СМИ, выявил четыре тенденции в реинституционализации российского традиционного буддизма: (1) перераспределение религиозного авторитета между различными направлениями буддизма, но при ведущей роли традиционного для России направления школы гелугпа; (2) традиционный для России буддизм направления гелугпа презентует себя в культурной публичной медиасфере как коллективный религиозный бренд; (3) медиатизированный российский буддизм презентует себя в четырех дискурсах о буддизме; (4) традиционные буддийские наставники разворачиваются в направлении широкого он-лайн-продвижения буддизма на различных цифровых площадках и социальных сетях.

Статья носит постановочный, проблемно-ориентированный характер: она посвящена определению характеристик новой феноменологии доверия к медиа. Авторы предполагают, что информационнокоммуникационный контекст, сложившийся в настоящее время в России и в мире, может стать причиной потенциальных изменений в феноменологии доверия к медиа. Новизна предлагаемого подхода заключается в попытке понять, каким образом представители российской аудитории в текущей ситуации принимают решения о доверии тем или иным медиа, а также в попытке концептуализировать сомнение как категорию, которая может играть большую роль в процессе формирования критического отношения к текстам, авторам и брендам. В результате исследования, которое было проведено в период с декабря 2022 г. по июнь 2023 г. с использованием метода полуструктурированного интервью, стало понятно, что «классические» факторы, используемые исследователями для определения уровня доверия к медиа, отходят на второй план: аудитория может потреблять контент медиа, изначально сомневаясь в его достоверности. Помимо феномена априорного сомнения авторы также выявляют и описывают в статье феномен «скептического медиапотребления». В практическом отношении результаты исследования могут быть приняты во внимание авторами контента и медиакомпаниями, для которых важен уровень доверия аудитории.

Работа посвящена цифровым формам занятости на российском рынке труда. В первой части исследования обсуждается дистанционная занятость, получившая широкое распространение в 2020-е годы на рынках труда большинства стран мира. Рассматриваются выработанные международными статистическими организациями определения дистанционной занятости, методология ее измерения и оценки масштабов ее распространения в разных странах. Огромный импульс развитию этой формы цифровой занятости был дан пандемией коронавируса и вводившимися для борьбы с ней локдаунами. На российском рынке труда она также испытала резкий всплеск в период коронакризиса. Специальный раздел статьи посвящен эмпирическому анализу масштабов, динамики и социально-демографического профиля дистанционной занятости с использованием микроданных Обследования рабочей силы Росстата за 2020-2023 гг. Сравнение российского опыта с международным показывает, что в России распространенность дистанционной занятости меньше, чем в большинстве развитых стран. На протяжении анализируемого периода она демонстрировала отчетливый понижательный тренд и в настоящее время составляет немногим больше 1 %. Отмечается, что удаленную работу можно считать привилегией наиболее квалифицированной части рабочей силы (прежде всего - обладателей высшего образования). Анализ показывает, что в российских условиях стандартная занятость, скорее всего, останется в обозримой перспективе ведущей формой трудовых отношений и что прогнозы о ее вытеснении цифровыми формами занятости явно преждевременны.

Феномен одиночества может оцениваться и изучаться в рамках различных подходов. В данной работе анализируется субъективное и объективное одиночество, определяемые как чувство одиночества (шкала UCLA) и социальная изоляция (одинокое проживание и редкие личные контакты) соответственно. При этом восприятие одиночества как позитивного или негативного состояния может определять предрасположенность к сокращению личных контактов или усилению субъективных переживаний. В пожилом возрасте происходит постепенный переход к новому жизненному этапу, сопряженному со сменой ролей, сокращением социальных контактов, изменением образа жизни, что повышает риски одиночества и обусловливает актуальность изучения этой группы населения. Целью исследования является оценка взаимосвязи чувства одиночества и социальной изоляции с образом жизни пожилых в России, а также сопоставление предикторов, влияющих на субъективное и объективное одиночество. Эмпирически работа опирается на данные онлайн-опроса, репрезентирующего россиян 20-74 лет, имеющих доступ к интернету. К пожилым в работе относится население 50-74 лет. Для оценки взаимосвязи одиночества и образа жизни построены бинарные логистические регрессии отдельно для объективного и субъективного показателей одиночества. Образ жизни пожилых определяется как совокупность досуговых активностей (физической, социальной, развлекательной, образовательной и общественной деятельности) и психологических конструктов, которые могут обусловливать психоэмоциональное состояние пожилых, их предпочтения и отношение к одиночеству (шкала тревожности и депрессии PHQ-4, дифференциальный опросник переживания одиночества ДОПО-3к). Анализ свидетельствует, что субъективное одиночество (чувство одиночества), в отличие от социальной изоляции, связано с более высокой потребностью в общении и меньшей предрасположенностью к позитивному восприятию одиночества. Регулярное участие в волонтерской деятельности или оказании помощи близким способствует снижению чувства одиночества, как и посещение развлекательных мероприятий. Полученные результаты могут быть использованы при разработке адресной политики в интересах старшего поколения и развитии программ активного долголетия в России.

Выполняя регулятивную, интегративную и социализацирующую функции, являясь частью семейной системы, прародители выступают носителями представлений о самостоятельности, напрямую или опосредованно воздействующими на формирование таковой у детей. Имея опыт проживания в различных временных периодах и наблюдая социальные и культурные перемены российского общества, прародители могут репрезентативно воспроизвести трансформацию представлений о самостоятельности. Целью исследования стало изучение представлений бабушек о детской самостоятельности в прошлом и настоящем. В удобную выборку вошли 14 бабушек младших школьников 7-10 лет (n = 7) и младших подростков 11-14 (n = 7), в возрасте от 53 до 76 лет (M = 65,27; SD = 7,72), взаимодействующих с внуками на регулярной основе (несколько раз в месяц, совместные выходные, каникулы), но не проживающих с ними на момент проведения исследования. Применен тематический анализ данных в постпозитивистской парадигме. По представлениям прародителей была воспроизведена структура самостоятельности как конструкта и ее девиация касательно возраста внуков. Подтвердились предположения о включенности в определение самостоятельности двух ее аспектов - независимости и волевого функционирования. Собственная самостоятельность (в прошлом) характеризуется как «несамостоятельность и дисциплина», самостоятельность второго поколения описывается через те же поведенческие характеристики. Самостоятельность современных детей обладает новыми характеристиками, такими как умение противостоять соблазнам среды и способность находить в интернете полезную информацию, мультизадачность (кружки, секции). В плане перемещений самостоятельность третьего поколения представляется более структурированной, нежели самостоятельность предыдущих поколений. Таким образом, прародители отмечают перемены в структуре воспринимаемой самостоятельности детей третьего поколения, но не в самостоятельности детей второго поколения по сравнению с собственной самостоятельностью в соответствующем возрасте.

В статье представлены результаты предварительного этапа психологосоциологического проекта, направленного на изучение взаимосвязей объективных и субъективных показателей качества жизни, а также характеристик личности, агрегированных в обобщенный показатель личностного потенциала. Исследование было выполнено на данных опроса населения четырех районов Томской области, включая областной центр. Анкета для интервью состояла как из традиционных прямых вопросов, так и из экспресс-шкал психологической диагностики индикаторов позитивного функционирования личности. В итоговой базе были учтены 1511 анкет и 187 переменных. В результате анализа были описаны характерные для респондентов виды досуговых занятий с учетом районной специфики, которая ограничивала возможность их общей классификации. Регрессионный анализ предикторов досуговых занятий с добавлением в регрессионное уравнение на втором шаге показателей личностного потенциала показал, что из числа демографических переменных наиболее сильное влияние на выбор форм досуга оказывают возраст, уровень образования и материальное благосостояние. Личностный потенциал дает небольшую, но значимую прибавку в доле объясняемой дисперсии. Наиболее информативным показателем оказалась мера разнообразия видов досуга. Она же выступила значимым предиктором всех переменных, относящихся к субъективному благополучию. При этом наиболее важный предиктор всех индикаторов благополучия - личностный потенциал, который объяснял более высокую долю дисперсии, чем демографические переменные и показатели досуга. Таким образом, исследование проливает свет на взаимодействие объективных, субъективных и субъектных показателей качества жизни на материале досуговой деятельности.

Цель работы - проанализировать текущий уровень психологического (не)благополучия российского населения в условиях наслоения внешних шоков, выявить основные группы, в большей степени подверженные умеренному и сильному уровню психологического стресса, и исследовать поведенческие практики, к которым прибегают россияне для совладания со стрессовыми состояниями. Использованы данные опроса 3 тыс. участников потребительской онлайн-панели компании OMI, проведенного весной 2024 г. Опрашивалась российская городская интернет-аудитория в возрасте 18 лет и старше. Кроме дескриптивной статистики применена мультиномиальная логистическая регрессия для определения предикторов психологического стресса разного уровня, а затем бинарная логистическая регрессия со способами совладания в качестве зависимых переменных и уровнем психологического стресса в качестве основной объясняющей переменной. В результате обнаружен высокий уровень распространенности признаков психологического неблагополучия, выяснено, что к психологическому стрессу больше склонны женщины по сравнению с мужчинами, молодые люди по сравнению с представителями старших возрастов, группы с более низким уровнем душевого дохода, а также респонденты, вовлеченные в постоянное чтение тревожных новостей (думскроллинг). Одним из наиболее влиятельных факторов выступает ухудшение материального положения семьи. При возникновении умеренного и тем более сильного психологического стресса люди чаще обращаются за психологической помощью к психологам и психотерапевтам, употребляют антидепрессанты и успокоительные лекарства, прибегают к регулярному потреблению алкоголя, вовлекаются в эмоционально нагруженные формы потребления (импульсивное и особенно компульсивное). А попытки избежать потока тревожных новостей чаще оказываются неудачными.

С помощью символических маркеров ученые способны сравнительно быстро ориентироваться в растущем корпусе публикаций, тем самым определяя, пересекая и воспроизводя границы научных дисциплин. Для изучения дисциплинарных границ в наукометрии обычно используется библиометрический анализ, который позволяет наблюдать некоторые квантифицируемые характеристики предполагаемых границ. Однако такой подход не дает возможности оценить, насколько соответствующие признаки субъективно заметны для самих ученых. Это ограничивает возможности социологической интерпретации объективно выявленных междисциплинарных различий с точки зрения их сознательного либо имплицитного восприятия учеными и анализа их потенциального воздействия на историческую динамику демаркации дисциплинарных границ. Для измерения уровня заметности библиометрических признаков мы 1) отобрали «фасадные» квантифицируемые признаки (длины названий, объемы списков литературы, количество соавторов), которые были замерены с помощью анализа метаданных выборки научных статей, опубликованных в российских социологических и психологических журналах; 2) благодаря использованию экспериментальной методики изучения «обыденных» прогнозов, в которой двум группам ученых требовалось угадать значения параметров распределения библиометрических признаков в двух дисциплинарных группах статей, оценили точность угадываний как показатель наличия «фонового» знания об ожидаемых значениях признаков, потенциально используемого в качестве информационных подсказок при дисциплинарном атрибутировании статьи. Для измерения точности сравнивались результаты угадываний и ранее полученные библиометрические данные о средних значениях признаков. Результаты исследования демонстрируют, что наиболее заметным библиометрическим признаком оказался объем списка литературы, причем именно в психологических статьях. Это дает основания назвать этот признак направленным межгрупповым символическим маркером дисциплинарных границ. Длина названия оказалась заметной для социологов, что позволяет им различать психологические и социологические статьи. В статье обсуждаются сравнительная значимость и перспективы дальнейшего использования объективно наблюдаемых библиометрических различий для формулирования и проверки гипотез о внутренних принципах демаркации и процессах взаимовлияния научных дисциплин. Апробированная в данном исследовании методика имеет потенциал для получения дополнительного знания относительно результатов проведенных ранее и планируемых наукометрических исследований. В статье используются некоторые элементы текста из магистерской диссертации Д. В. Иванова, написанной под рук. И. Ф. Девятко.

Цель работы - показать, как можно изучать диалог в медианаучной коммуникации на основе акторно-сетевой теории, приняв во внимание ключевые концептуализации из поля исследований научной коммуникации. Для этого анализируются: 1) структура дискуссии о научной коммуникации в свете перехода от модели дефицита к модели диалога; 2) распространение поворота к диалогу на медиапроекты и картография гетерогенного поля проектов медианаучной коммуникации; 3) ключевые концептуализации в исследованиях научной коммуникации диалоговых медиапроектов как мест, процессов и событий; 4) проблемы этой традиции и преодоление их с помощью акторно-сетевой теории. Диалог российских ученых и заинтересованных публик на примере проекта «Аппетит к науке» был эмпирически исследован с опорой на акторно-сетевую теорию, в результате чего авторы пришли к ряду выводов. Проект «Аппетит» кросс-локален, то есть находится, с одной стороны, на пересечении офлайн- и онлайн-пространств, а с другой - на стыке трех релевантных социальных миров: медиа, науки и институций, поддерживающих проект. Мнимая «естественность» диалога между учеными и публиками, наблюдаемая на мероприятиях «Аппетита», является интеракционным и дискурсивным эффектом кропотливой материальной инсценировки, описываемой в терминах фигуративизации - процесса трансформации абстрактных категорий («наука», «ученый») в более конкретные сущности («тема», «спикер»). Фигуративизация включает в себя артикуляцию спикер-тем, форматирование и определение компетенций спикера. В заключении ставится вопрос о специфике медианаучной коммуникации и обозначаются темы для дальнейшего изучения.