Статья: Противодействие коррупции как средство обеспечения законности в деятельности публичных органов власти (2026)

В статье анализируется специфика реализации административной ответственности как средства обеспечения законности в сфере высшего образования. Автор выделяет несколько особенностей административной ответственности в указанной в сфере. Во-первых, в числе функций административной ответственности стоит выделять репутационную функцию, и наиболее ярко она проявляется именно при назначении административных наказаний в образовательной сфере. Во-вторых, автор показывает, что административная ответственность в области высшего образования установлена во многих статьях КоАП РФ, причем каждая из указанных статей может затрагивать сразу несколько противоправных деяний. В-третьих, подчеркивается, что законы субъектов РФ об административных правонарушениях также содержат в себе административно-правовые запреты в сфере высшего образования, но их особенность заключается в том, что они, как правило, касаются образовательной сферы лишь косвенно, в то время как нормы КоАП РФ регламентируют ее непосредственно. В заключение автор определяет место административной ответственности в системе мер административного принуждения.

В современном Китае законодательство в области надзора обладает уникальными характеристиками, сочетающими правовой и политический аспекты, выступая в качестве связующего звена между национальным законодательством и партийными нормативными актами, обеспечивая тем самым институциональную основу для перевода борьбы с коррупцией в русло правового регулирования. Надзорные законы тесно увязаны с внутренними партийными документами, отражают ключевые принципы и концепции внутрипартийного регулирования и, по сути, являются юридическим выражением партийной дисциплины, что придает им более заметную политическую направленность по сравнению с обычными правовыми нормами. Политическая сущность надзорных законов проявляется в их неизменной приверженности руководству партии, служении общим задачам партии и государства, а также защите фундаментальных интересов народа. Юридические характеристики надзорного законодательства заключаются в его центральной роли в системе правового государства, определяемой конституционной обусловленностью, специализированным характером и процессуальной регламентацией.

В статье исследуются проблемы обеспечения законности в процессе осуществления квалификации административных правонарушений по объективным признакам в их составе. Представлено авторское мнение о сложностях, которые сопровождают формирование четкого определения нецензурных фраз, которыми характеризуется объективная сторона при квалификации мелкого хулиганства (ст. 20.1. КоАП РФ). Анализ направлен на поиск условий обеспечения законности при выполнении юридической квалификации действий, сопряженных с публичным использованием обсценной лексики в общественных местах, обусловленной наличием в действующем законодательстве пробелов, влияющих на качество юрисдикционных решений. Применительно к квалификации административного правонарушения по признакам объекта его состава отстаивается мнение о первостепенном значении коррекции подзаконных нормативных правовых актов, направленной на принципиальное соответствие Федеральному закону «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с принятием Федерального закона “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности”», в части конкретизации критериев, позволяющих установить объект в составе, предусмотренном статьей 6.1.1 КоАП РФ.

В статье проведен анализ теоретических подходов, норм действующего российского законодательства, правоприменительной и судебной практики в исследуемой сфере общественных отношений. На основе критического осмысления традиционной модели лицензионного контроля автором обоснована концепция упреждающего лицензирования. Разграничены понятия «превенция» как системная деятельность по созданию условий для добросовестного соблюдения требований и «контроль» как деятельность по выявлению и пресечению нарушений в сфере лицензирования. Проанализированы конкретные превентивные механизмы: риск-ориентированный подход, институт выдачи предостережений, внедрение цифрового профиля лицензиата, расширенная проверка добросовестности соискателей, прозрачные квалификационные требования и проч. Автором аргументировано, что синергия превенции и лицензионного контроля, где профилактика является приоритетной, а лицензионный контроль становится выборочным и адресным, повышает общую легитимность и эффективность лицензионной системы, снижая административную нагрузку как на регулятора, так и на добросовестных лицензиатов. В заключение отмечаются перспективы трансформации российского законодательства в исследуемой сфере отношений, аргументируются предложения по его совершенствованию, направленные на обеспечение законности и повышение эффективности функционирования лицензионной системы.

Тематика укрепления законности и предупреждения нарушений в сфере публичных правоотношений в административном судопроизводстве занимает ключевое место в современной науке административного права. С принятием Кодекса административного судопроизводства РФ анализируемая задача как элемент процессуальной формы административного судопроизводства приобретает стратегическое значение как для защиты прав, свобод и законных интересов граждан, прав и законных интересов организаций, так и для обеспечения верховенства права в сфере деятельности органов публичной администрации. Рассматривая споры граждан с государством, суд не только защищает человека, но и воспитывает чиновника, формируя стандарты его правомерного поведения. Вердикт по оспариванию действий властей адресован не только сторонам управленческих правоотношений, но и неопределенному кругу должностных лиц органов публичной администрации, для которых он приобретает ориентирующее значение в целях осуществления надлежащего публичного управления. Ключевой, но концептуально не проработанной функцией административного правосудия является предупреждение деликтов в сфере публичного управления. Речь идет о превентивном воздействии на систему публичной администрации, включая организации, наделенные властными полномочиями. В условиях расширения административного усмотрения и усложнения публичных функций государства, формирования антикризисного публичного управления превентивный потенциал административного судопроизводства приобретает особую значимость.

В статье раскрываются общие научно-теоретические подходы к понятию и сущности президентского контроля, его роли в обеспечении законности в государственном управлении. Обозначено основное содержание и назначение президентского контроля, осуществляемого в области противодействия коррупции в Российской Федерации. В работе проанализированы правовые аспекты противодействия коррупции в государственном управлении, положения ключевых нормативных актов, регулирующих контрольную деятельность в этой важнейшей сфере. Исследованы антикоррупционные контрольные полномочия Президента России, Администрации Президента РФ, ее соответствующих структурных подразделений, а также иных государственных органов. Автор указывает на существующую объективную взаимосвязь контрольных полномочий Президента России как центрального субъекта антикоррупционной деятельности и административно-правового механизма противодействия коррупции. Обоснована авторская идея об «импульсном воздействии» Президента РФ на государственный аппарат с целью более эффективного усиления осуществляемой антикоррупционной политики в России. Полномочия субъектов административно-правового противодействия коррупции анализируются с учетом особенностей государственного управления и принятия соответствующих управленческих решений. Также в работе раскрыто соотношение государственного контроля применительно к структуре административно-правового механизма противодействия коррупции в государственном управлении.

В статье нашли отражения актуальные проблемы систематизации и обеспечения законности при реализации некоторых государственно-властных полномочий в сфере миграции. Автор дает общую характеристику недавно созданной Миграционной службы МВД России и анализирует ее роль в координации деятельности федеральных органов исполнительной власти в сфере миграции. Также в статье рассматриваются вопросы перераспределения полномочий между государственными органами по регулированию миграционных процессов. Кроме того, в настоящей статье выявлены проблемы делегирования государственно-властных полномочий в сфере миграции бюджетным учреждениям, в том числе при проведении экзамена у иностранных граждан по русскому языку, истории и основам российского законодательства. По результатам исследования автор указывает на необходимость взвешенного научного и рационального подхода при применении методов централизации и децентрализации, а также при распределении полномочий между субъектами публичного управления миграционными процессами.

Исследуется перечень субъектов, осуществляющих деятельность по правовому просвещению населения. В данном контексте обращается внимание на органы публичной власти: законодательные, исполнительные, судебные, а также не относящиеся ни к одной из ветвей власти. Кроме того, в данном направлении исследуются коммерческие и некоммерческие организации. Определяется, что из всех изучаемых субъектов правового просвещения только исполнительная власть обладает потенциалом по систематическому осуществлению правового просвещения всего населения, тем самым раскрывается возможность обеспечивать законность в публичном управлении с помощью данного инструмента. Этот вывод обусловливается, в частности, тем, что исполнительная власть превалирует по отношению к иным субъектам публичной власти по количеству государственных органов, их разветвленности, численности государственных служащих. Это делает необходимой работу в первую очередь над продвижением исследуемого вида деятельности именно исполнительной властью, ее многочисленными субъектами.

В статье предпринята попытка систематизации нормативных правовых актов субъектов РФ в области туризма. Общественные отношения в сфере туристской деятельности на региональном уровне регулируются значительным объемом разнообразных нормативных правовых актов, что указывает на необходимость приведения данного массива в упорядоченное состояние, проведения их систематизации. Систематизация правовой базы, в свою очередь, выступает ключевым условием для обеспечения законности в рассматриваемой сфере. В качестве основы для систематизации выбраны несколько общепринятых критериев. Основным критерием предлагается юридическая сила актов. Следующим критерием разделения выступил предмет регулирования, заключительным критерием разделения всего массива правовых актов в сфере туризма на региональном уровне определен характер норм, содержащихся в них (материальные и процессуальные). При этом перечень критериев систематизации, а также групп актов, соответствующих определенному критерию, остается открытым и при необходимости может быть расширен.

В статье рассмотрено правовое регулирование ответственности за contraventions (правонарушения) в Канаде и некоторых ее провинциях, в частности Альберте, Онтарио и Саскачеване. Contraventions в канадском праве отграничиваются от criminal offences (преступлений). На федеральном уровне не в полной мере урегулированы общие вопросы материально-правового и процессуального регулирования данного вида юридической ответственности, включая и понятийный аппарат, допускающий использование различных синонимов термина contravention. Это предопределило опережающее правовое регулирование в провинциях Канады. Составы contraventions устанавливаются, как правило, подзаконными нормативными актами. В некоторых нормативных актах провинций Канады есть термин administrative penalty (административное наказание), рассматриваемый как мера ответственности за правонарушение. Порядок производства по делам о таких правонарушениях определяется провинциями. Делается вывод о становлении в праве Канады и ее провинций института административной ответственности как важного средства обеспечения законности. В основе данного института лежит конструкция contraventions. Правовое регулирование административной ответственности Канады основывается на принципе федерализма.

В статье рассматриваются актуальная проблематика в области административного принуждения, влияние на него изменений, происходящих в общественных отношениях. Выделены актуальные тренды в данной сфере, такие как технологизация, трансграничность и доказательность. Выступая основой для трансформации административного принуждения, они предполагают поиск новых доктринальных решений в части как совершенствования национального административного законодательства, так и его взаимодействия с международным правом, а также требуют междисциплинарных исследований, подчеркивая необходимость скоординированных усилий представителей различных областей знаний. Сделан вывод о том, что в современных условиях возрастает роль административного принуждения в обеспечении законности и безопасности. В связи с этим необходим поиск баланса названых целеполаганий. Особое внимание уделено достигнутому уровню технологического развития в контексте совершенствования механизма административного принуждения, в том числе в части его субъектного состава, применимых сил и средств. Аргументировано, что именно появление новых технологий требует пересмотра традиционных подходов к административному принуждению.

Проблемы, включая хронические аппаратные, в системе публичного управления исследуются многими специалистами науки управления. Часть из этих проблем, если не все, связываются с отсутствием общей концептуальной основы их разрешения, а также согласованных с гражданским обществом единых подходов к тому, на чем (на каких прорывных направлениях) должны быть сконцентрированы основные силы и средства государства в рамках публично-управленческой деятельности. Синхронно с указанным нарастающая частота обращения к идее создания в мире и Российской Федерации «министерства счастья» побудила к тому, чтобы подумать на эту тему и попробовать оценить перспективность и целесообразность реализации такого предложения.

Исследуются основополагающие категории немецкого публичного права, и прежде всего «публичное управление», «правоохрана». В немецкой административно-правовой доктрине публичного управления подчеркивается прежде всего его властная основа — субъект публичной власти, Öffentliche Gewalt является и носителем государственно-властного полномочия — Staatsgewalt. Значительное внимание уделено постулатам публичного управления, а именно непосредственному государственному управлению — unmittelbare Staatsverwaltung, в рамках которого всегда учитывается федеративная основа немецкой государственности, а именно различия правомочий федерации и земель с находящимися в их ведении региональными распорядительными органами. В немецкой административно-правовой доктрине принимается во внимание статус ординарных субъектов публичного управления — mittelbare Staatsverwaltung, подведомственных муниципальным исполнительным органам. Участники непосредственного государственного управления, как и ординарные субъекты, в равной мере наделены правомочиями субъектов административного права — Verwaltungsträger. В немецком Общем административном праве Allgemeines Verwaltungsrecht в равной мере рассматриваются различные организационно-правовые формы субъектов административного права, совмещающих публичное и частноправовое регулирование, и прежде всего к таким субъектам относятся корпорации — Körperschaften, учреждения — Anstalten и фонды — Stiftungen.

В статье анализируется новая для отечественной юридической науки категория — дискреционный нигилизм, под которым предлагается понимать деформацию правосознания правоприменителя, выражающуюся в негативном отношении к административному усмотрению, а также в отказе от реализации своих дискреционных полномочий. Автор изучает дискреционный нигилизм с онтологических позиций, выстраивая определенную таксономию, т. е. соотношение дискреционного нигилизма с различными понятиями, в частности такими как «законность», «нормативность» и «публичное управление». В целях этого прежде всего раскрываются некоторые отличия дискреционного нигилизма от правового нигилизма, демонстрируются корреляция и зависимость между ними. Далее автор рассуждает о легитимной и нелегитимной законности, аргументируя гипотезу о том, что дискреционный нигилизм тесно связан с последней из них. В последней части исследования фокус сосредоточивается на конфликте между должным (нормативно-правовым) и сущим (нормативно-фактическим); показывается, что триумф должного и порождает дискреционный нигилизм. В завершение автор приглашает к дискуссии о дискреционном нигилизме представителей академического цеха.

На основе анализа законодательства (в том числе в ретроспективном плане) и практики правоприменения, статистических данных, научных трудов, посвященных обеспечению прокуратурой законности правовых актов управления средствами прокурорского надзора, раскрыт отечественный опыт его становления и развития. Показаны направления работы прокуроров и средства прокурорского воздействия на протяжении длительной истории прокурорского надзора. На основе современной концепции законности раскрыт установленный федеральным законодательством порядок деятельности прокуратуры, интегрированной с конституционным механизмом правотворчества, по предотвращению принятия противоречащих Конституции РФ и законам правовых актов, восстановлению законности. Дальнейшее совершенствование надзорного механизма и практики его реализации предполагает учет необходимости превентивной работы и правового воспитания должностных лиц, а также исследования принципов законности, объективных критериев законности административных актов, развитие научных представлений о явлениях, порождающих деформации законности в деятельности публичной администрации, мер по их предупреждению, форм и пределов прокурорского реагирования.

В статье на наиболее характерных примерах чрезвычайных ситуаций социального, природного и техногенного характера, произошедших в последние годы, анализируются решения и действия органов государственной власти по обеспечению законности, защите прав и свобод граждан и территорий. В основу выводов положено утверждение, что законность и целесообразность — не противоречивые категории, наоборот, достаточно часто возникают ситуации, когда спасение людей и обеспечение их безопасности возможны только путем принятия решений, выходящих за рамки правового поля. Доказано, что распространенный принцип — законность первична и целесообразность не может оправдывать нарушение закона — ошибочен. Такие ситуации вполне возможны, и яркие тому подтверждения — COVID-19 и специальная военная операция. Другой важный, но вторичный вопрос: необходимо выяснить причины таких неправомерных решений и сделать все, чтобы в максимально короткое время привести нормативные правовые акты в необходимое состояние. Доказательством этого является не только ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, но и практический опыт решений и действий органов государственной власти.

Обеспечение законности в публичном управлении рассматривается в статье в качестве системы, включающей подсистему общих условий (предпосылок) и подсистему специальных (юридических) способов и средств. Эта система находится в тесной взаимосвязи с системой публичного управления, интегрирована в нее. Общие условия и предпосылки обеспечения законности оказывают непосредственное влияние как на систему публичного управления, так и на формирование специальных (юридических) способов и средств обеспечения законности. Для обеспечения законности деятельности самих субъектов публичного управления используются государственный контроль, прокурорский надзор, дисциплинарная ответственность. Субъекты публичного управления через механизм прямой связи применяют в отношении объектов управления такие способы и средства обеспечения законности, как административный надзор (государственный контроль (надзор)) и административное принуждение, в том числе меры административной ответственности. Организации и отдельные граждане (объекты публичного управления) для обеспечения законности деятельности субъектов публичного управления в рамках обратной связи используют различные формы общественного контроля, административное и судебное обжалование. Сделан вывод, что законность в публичном управлении базируется на позитивной юридической ответственности граждан и публичных служащих.