Статья: УНИВЕРСИТЕТСКОЕ НАУЧНОЕ СООБЩЕСТВО В СТАНОВЯЩЕМСЯ МНОГОПОЛЯРНОМ МИРЕ (2026)

В статье исследуется проблема конструирования факта и истины через призму философских концепций Мишеля Фуко, Джудит Батлер и Донны Харауэй. Анализируется фукианское понятие эпистемы как исторически обусловленной системы мышления, определяющей границы возможного знания, и показывается, как дискурсивные практики производят «факты», которые служат инструментами власти. Прослеживается эволюция концепции субъекта: от фукианского анализа, где субъект конституируется через дискурс и практики парессии, до перформативной теории Батлер, в которой субъективность производится через повторяющиеся акты подчинения нормативным предписаниям. Особое внимание уделяется тому, как эти подходы взаимодополняют друг друга. Показано, что факты не отражают реальность, а производятся сложными системами интерпретации, перформативных практик и материальных технологий. Рассматривается предложенная Харауэй фигура киборга как постчеловеческого субъекта, преодолевающего бинарные оппозиции и антропоцентрическую парадигму. Делается вывод, что критика производства истины, начатая Фуко, находит свое развитие и конструктивное преодоление в проектах Батлер и Харауэй через ироничное и политически заряженное переозначивание, открывающее возможность для нового жизнеописания. В итоге синтез идей трёх мыслителей приводит к двум ключевым тезисам. Во-первых, знание не является зеркалом истины, а представляет собой интерпретацию, которая не следует за знанием, но предшествует ему как условие его возможности. Во-вторых, факты - это не данность, а продукты властнодискурсивных и технологических систем.

Рецензия посвящена недавно увидевшей свет монографии доктора философских наук, профессора Виктора Валентиновича Костецкого «О «русском духе» по текстам русской поэзии. Критика абстрактной семиотики». Книга представляет собой сборник эссе.

В истории философии существуют понятия, ошибочные интерпретации которых переходят из столетия в столетие. Одним из таких понятий является «бытие». В статье впервые показано, что понятие «бытие» в философии появляется не в результате абстрагирования и обобщения, а в результате конкретного анализа конкретной ситуации. Автор впервые обращает внимание на то, что в философии «бытие и небытие» изначально представляют собой не два понятия, а одно понятие, которое востребовано для выражения конкретной ситуации с фиксированной иррациональностью.
У Пифагора это «точка», у Зенона - «миг», у Аристотеля - «слово», у Гегеля - «дух». Одним из оригинальных научных результатов статьи является положение о том, что «бытие» Парменида соответствует такому «наблюдателю», для которого прошлое, настоящее и будущее даны одновременно в качестве единой «картины», названием которой становится «Бытие». Если «наблюдателю» дано только настоящее в качестве «мига между прошлым и будущим», то любое настоящее будет «единством бытия и небытия», о чём заявил Парменид своей поэмой. Оригинальным следствием позиции Парменида является положение о том, что «наблюдатель», для которого прошлое, настоящее и будущее даны одной картиной, объективно возможен. Частным случаем этой возможности является способность человека к «умозрению». Другой частный случай представлен «наблюдателем» из области религии. Третий случай предполагает наличие особого «наблюдателя» в самой природе, что открывает перед наукой новое поле исследований.

В статье обосновывается идея значительного возрастания в современную драматичную историческую эпоху роли диалектики как орудия мыслящего духа. Сделан вывод о том, что исключительно диалектическое мышление в состоянии вскрыть основные противоречия современного глобального мира, выявить их сущность, потенции и динамику, отыскать адекватные способы их разрешения. Диалектическая философия может оказать помощь политикам, но лишь тем, которые не на словах, а на деле стремятся беспристрастно смотреть на окружающий их мир и предпринимают необходимые усилия для обустройства его на гуманных основаниях, пытаются сделать его справедливым, а, следовательно, устойчивым.

Целью статьи является представление опыта междисциплинарного исследования на стыке теоретической информатики и философии с позиции эпистемологического, социально-философского и философско-антропологического подходов. Предпосылкой становления подхода стала гуманитаризация естествознания и технико-технологических наук, понимаемая как сближение техникотехнологических и социогуманитарных наук в предметной и методологической областях. Приведён обзор когнитивных проблем компьютерного моделирования и проектирования, таких как барьеры и аберрации когнитивного процесса, натурализация и метафоризации технологического дискурса. Указанные проблемы актуальны и применительно к новым объектам в области технико-технологических наук - перспективным вычислительным технологиям и инфохимии. Существующие технико-технологические возможности задают ограничения при создании квантовых вычислительных систем, в то время как подход, традиционно применяемый преимущественно при моделировании социальных процессов, обладает большей эвристикой. Рассмотрены аспекты включенности инфокоммуникационных технологий и алгоритмов искусственного интеллекта в систему социальных отношений в качестве актора. Рассмотрен вопрос об антропомерности инфокоммуникационных технологий в проекции антропологического знания (физической, социально-культурной, философской антропологии) на мир техники. Сделаны выводы о необходимости учёта антропологических особенностей пользователя для совершенствования дружественных графических интерфейсов программно-технических устройств и о перспективах дальнейшего междисциплинарного исследования в указанном направлении.

В работе рассматриваются нанотехнологии как инструмент организации управляемого процесса создания материи с новыми свойствами, нехарактерными для естественных природных материалов (прессированный алюминий, графен и др.), что меняет характер познавательной ситуации. Созданные объекты, новые по отношению к природе, используются в различных сферах жизнедеятельности человека: нанороботы в медицине, углеродные нанотрубки и наноудобрения в сельском хозяйстве, нанодисперсии (коллоиды), наноструктурированные поверхности и пленки, нанокристаллы и нанокластеры в промышленном производстве. Нанотехнологии рассматриваются и в качестве фактора социокультурных изменений как на социальном уровне, так и на уровне индивидуальной жизни человека. Использование нанотехнологий позволяет создать искусственно новые вещества и материалы, нанороботов, которые будут производить всё необходимое: от технических изделий до продуктов питания. Человек обретает возможность творческого созидания, уподобляясь самой природе и конкурируя с ней, что порождает необходимость осознания ответственности. Философское осмысление указанных процессов позволяет обоснованно утверждать, что нанотехнологии обладают конструирующим потенциалом, в связи с чем необходимо осознавать последствия применения этих технологий и получаемых с их помощью новых материалов и продуктов.

Работа посвящена осмыслению интеллектуальной истории в контексте выявления механизмов формирования ведущих дискурсов и дискурсивных формаций. Гипотеза предполагает существование единого поля языка, состоящего из двух уровней: знаков и значений, координированных между собой. Идеи и теории отчасти являются результатом сознательной деятельности людей, а отчасти эффектами взаимодействия семиотического и семантического уровней языкового поля. Исходя из этого не человек мыслит с помощью языка, а язык как сложная, саморазвивающаяся система «мыслит» и управляет деятельностью людей. Автор использует в качестве методологии онтологию квантовой механики и дискурс-анализ, из комбинации которых возникает метод познания специального предмета - фрактальности языкового поля. Дуализм значения и знака, как и квантово-волновой дуализм, показывает на элементном уровне взаимосвязь семиотики и семантики как основы единства поля языка. Сложные проявления этой связи - концепты и дискурсы - являются конструктами языковой системы, более «плотными» образованиями, чем окружающее их поле языка. В частности, дискурс, интерпретирующий входящие в него концепты, представляет собой воронку значений, сужающих их смысл. Такая воронка заканчивается переинтерпретацией знака, изменяющего смысл и направленность дискурса. Этот процесс лучше описывается фрактальной гипотезой. В статье оспаривается идея М. Фуко об «археологии знания» и независимости дискурсивных формаций от предшествующих этапов развития знания (экстернализм). Прослеживая процесс развития каждого выделенного дискурса, автор выявляет в нём этапы в качестве фракталов первого и второго порядков и приходит к выводу о самовоспроизводстве фрактальной структуры. На основании этого делается ряд практических выводов и рекомендаций.

Актуальность данной статьи обусловлена необходимостью глубокого анализа новых представлений о субъективном и объективном, которые формируются вследствие развития технологий искусственного интеллекта. Цель исследования - показать применимость «кибернетики второго порядка» Х. фон Фёрстера для эпистемологического анализа субъект-объектного взаимодействия в новой «гибридной» реальности, возникающей вследствие бурного роста искусственной техносреды, в которую вовлечен субъект. Новизна заключается в применении автором «теории наблюдающих систем» Х. фон Фёрстера к пониманию механизма познания в свете совершающегося в настоящее время перехода к совмещению познавательных средств «естественного» (человека) и «искусственного» (систем искусственного интеллекта). В статье использовались историко-философский и сравнительно-сопоставительный методы для обоснования и выявления применимости взглядов Х. фон Фёрстера к раскрытию понимания познания в концепции «пост-объективности», поскольку в ней важную роль начинают играть характеристики самого субъекта-наблюдателя. Аналитический метод позволил продемонстрировать, что в новой формируемой реальности субъект не столько отражает, сколько конструирует познаваемый им мир согласно своим внутренним установкам, поэтому процесс познания носит циклический характер. Таким образом, практическая применимость кибернетики второго порядка Х. фон Фёрстера возможна при разработке когнитивных технологий, которые направлены на воспроизведение процессов человеческого мышления в искусственном. В статье делается вывод: пока в данной области остаётся больше вопросов, чем ответов, однако несомненен тот факт, что субъективное всё более смещается в сферу искусственного, моделируемого и конструируемого самим человеком, и начинает функционировать и совершать познавательные и мыслительные операции согласно заложенным алгоритмам независимо от него.

Статья посвящена осмыслению коллективной памяти как важнейшего основания для социальной идентификации в условиях современного российского общества. Цифровизация, кризис идеологий, индивидуализация и политика идентичности анализируются автором в качестве факторов, препятствующих формированию Мы-образа в структуре идентичности. Опора на коллективный опыт предков становится необходимой в осмыслении границ сообщества и конструировании российской идентичности. В современном обществе большое значение приобретает репрезентация исторических событий в медиапространстве, а потому оцифровывание воспоминаний, фотографий участников и событий прошлого становится необходимым способом конструирования коллективной памяти и должно акцентировать внимание пользователей на значимых фактах исторического опыта нашей страны. В связи с этим автор, опираясь на исследования коллективной памяти Я. Ассмана, М. Хальбвакса, П. Нора, П. Хаттона и М. Хирш, определяет коллективную память в качестве социального конструкта, с помощью которого сообщество формирует смыслы социальной реальности. Интерпретация исторических событий и переживаний позволяет установить связь прошлого с настоящим и будущим, акцентируя внимание на общем опыте как источнике коллективных смыслов. Получившая распространение в информационном обществе практика репрезентации событий прошлого в медиа предполагает анализ авторской позиции в отношении данных репрезентаций: насколько ностальгия по прошлому создателей текстов в информационном пространстве соответствует реальной истории государства. Критически воспринимая позицию М. Хальбвакса относительно социальной детерминации индивидуальной памяти, автор предполагает возможность влияния медиапространства на создание символической картины мира. В этой связи необходимо изучать феномены контрпамяти и постпамяти, чтобы понимать, как альтернативная версия исторических событий может повлиять на идентификацию личности и как поведенческие паттерны наших предков, сложившиеся под влиянием исторических событий, влияют на последующие поколения. Дальнейшие исследования коллективной памяти как основы для идентификации должны быть ориентированы на выявление человеческого фактора в репрезентации истории и роли медиа в установлении связи между настоящим и прошлым.

Объект исследования предлагаемой статьи - трансформация постбиполярного миропорядка в полицентрический, предмет = конкретные проявления глобальной неопределённости и нестабильности, их причины и возможные следствия. Новизна статьи состоит в анализе актуального и малоисследованного аспекта кризиса постбиполярного миропорядка - нарастания анархических тенденций и хаотизации мира, характеризуемых термином «мировой беспорядок». Формулируется авторское определение этого термина, раскрывается содержание его основных детерминант. Рассматриваются подходы отечественных и зарубежных аналитиков к проблеме мирового беспорядка и возможности стабилизации международной среды, становления устойчивого миропорядка. Современное переходное состояние международной среды оценивается как геополитическая неопределённость, вызываемая прежде всего силовым соперничеством доминирующих акторов и катастрофическим дефицитом апробированных норм и правил взаимодействия между ними. На общем конфликтном и турбулентном фоне глобального социума экзистенциально значимая проблема России видится в создании социально-экономической модели, способной обеспечить динамичное инновационное развитие и объединяющей большинство людей. Прогнозируются вероятные сценарии трансформации действующего миропорядка и модели будущего мироустройства. Высокая степень поляризации современного мира и нарастание турбулентности международной среды рассматриваются как фактор, повышающий вероятность конфликтных сценариев перехода к новому мироустройству. Его становление в пространстве и во времени представляется нелинейным процессом, имеющим пульсирующий характер. Для изучения проблематики используется когнитивный потенциал методов диалектического, сравнения, анализа и синтеза, индукции и дедукции.

В статье анализируется концептуализированный К. Шмиттом многослойный и противоречивый феномен «кризиса политического», который проявляется в утрате государством способности к автономному политическому действию и в нарастающем доминировании экономических, управленческих и гуманитарных дискурсов над политическими решениями. На этом фоне трансформируется природа войны: классическая регулярная война, основанная на принципах публичного европейского права, уступает место гибридным, иррегулярным и «гуманитарным» формам насилия, скрытым под риторикой защиты прав человека и «вечного мира». Для более глубокого раскрытия механизмов этого кризиса привлекается аналитический аппарат
М. Фуко, в частности его концепция «биовласти». С этой межтеоретической позиции автор статьи исследует парадокс «военизированного гуманизма», при котором гуманитарные интервенции, декларируемые как миротворческие, ведут к криминализации противника, являющейся не просто политической дисквалификацией, но и аналогом «суда души» в международных отношениях, размыванию национального суверенитета и тотальному расширению географии и логики конфликта. Особое внимание уделяется связям между приватизацией насилия, рассматриваемой сквозь призму фукольдианской «микрофизики власти» и дисциплинарных механизмов, усилением роли наднациональных акторов, формированием «рынков гражданской войны» и эрозией государственной монополии на легитимное применение силы. Показано, что современная война перестаёт быть исключением и превращается в устойчивый способ глобального управления, в котором мир становится инструментальным и временным состоянием, а логика ведения конфликта всё меньше определяется шмиттианским «решением» суверена и всё больше - рассредоточенными технологиями управления, уходящими корнями в анализ власти, предложенный М. Фуко. В этих условиях восстановление политического пространства рассматривается как единственная возможность ограничить эскалацию тотальной войны и вернуть войне её политическую и юридическую оформленность, тем самым ограничив её возможностью заключения мира.

Сетевые конфликты становятся неотъемлемым атрибутом функционирования современного мира. Всё больше стран участвуют в их развязывании. Они воздействуют на политику и экономику ряда государств, предоставляя широкие возможности для вмешательства во внутренние процессы, происходящие в стране, и воздействия на них. От их разрешения зависит стабильность дальнейшего государственного развития. Политико-правовые аспекты сетевого урегулирования конфликтов представляют собой важную область исследования, осуществляемого в пространстве гуманитарного знания, ориентированного на раскрытие механизмов функционирования международных и национальных правовых норм, политических стратегий, реализуемых государствами в контексте разрешения противоречий посредством применения сетевых технологий. Целью работы является выявление стратегий и способов разрешения конфликтов в сетевом пространстве для обеспечения информационной безопасности государства. В качестве методологического основания автором применяются сетевой и синергетический подходы, посредством которых раскрывается специфика социальных связей и отношений между взаимодействующими сетевыми элементами в ситуации нестабильности, неустойчивости и противоречивости функционирования государства. Универсальность их состоит в том, что они позволяют выявить качественные признаки сети, обуславливающие особенности протекания и эскалации сетевых противоречий. Результатом исследования стало прояснение сущностных компонентов политико-правового регулирования сетевых конфликтов, ориентированного на сочетание международного сотрудничества и национального законодательства, на реализацию эффективной дипломатической практики, обеспечивающей безопасность и стабильное развитие общества в эпоху цифровизации и сетевизации. Ориентированность на защиту национальных границ в киберпространстве, принятие международных соглашений и реализация договоренностей по противодействию кибератакам, повышение уровня ответственности граждан за киберпреступления, принятие мер по сдерживанию деструктивных явлений способствуют регуляции конфликтов. Данная работа направлена на разработку мер по сохранению безопасности информационного пространства и стабильности социального развития.

Человек живет одновременно в двух мирах: в материальном мире реальных фактов и в виртуальном мире, созданном с помощью слов и не имеющем реального физического воплощения. В статье предпринята попытка раскрыть, как последнее предопределяет содержание и характер военной практики, «задает тон» практике, в данном случае военной политике, военному строительству и защите Отечества. Исторический опыт и реальное положение дел дают основание говорить, что некоторые аспекты военной безопасности и деятельности по её обеспечению в теории отражены не аутентично и не в полном объеме, сохраняются проблемы, пробелы и противоречия. Неверные теоретические обобщения, выводы, понятия и оценки влекут за собой ошибочные военно-политические решения. В статье вскрываются некоторые недостатки понятийно-категориального аппарата военной теории и практики, которые затрудняют её понимание и развитие. Анализируются превратные или превратно толкуемые понятия, обосновывается необходимость работы по развитию военной теории, предлагается ряд её направлений.