Статья: ЦЕННОСТИ ДИСКУРСА ДОГОВОРНОГО ПРАВА И ИХ ТИПОЛОГИЯ (2025)

Статья посвящена исследованию семантической неоднозначности, напряженности в аспекте потенциального развития конфликтологических рисков. Проанализированы классификации приемов исследования семантической неоднозначности лексики и текстов с целью выявления наиболее эффективных методов. Проведенный в августе 2023 года поиск литературы позволил рассмотреть опубликованные научные статьи, информацию, находящуюся в; открытом доступе, по категории семантической неоднозначности. Хронологический срез работ, которые были привлечены к анализу научных исследований в данной области, охватывает семь лет (2016-2023 гг.). Использованы базы данных статей Scopus, Google Scholar, eLibrary. Ru. Показаны методы анализа смысловой неопределенности, актуальные для современной лингвистики перевода. Среди традиционных способов изучения этого феномена выделяются: 1) лексико-семантический анализ текстов, отдельных лексем и словосочетаний; 2) эксперименты, опросы и тесты с дальнейшей интерпретацией полученных данных. Выявлено, что наиболее приемлемыми современными методами выявления семантической неоднозначности являются следующие: 1); концептологические приемы; 2); лингвокогнитивный и дискурсивный подходы; 3); анализ когнитивных метафор, структур, пропозиций и; т.; п.; 4); контент-анализ; 5); анализ интенций; 6); использование компьютерных программ, нейросетевых методов для; рассмотрения неопределенности, в том числе использование обратного машинного перевода, сравнение текстов на предмет сходства. Изучение существующих методов анализа семантической неоднозначности обогащает понимание данного явления. Перспективы работы заключаются в проведении исследований семантической диффузии, которые связаны, во-первых, с расширением материала; во-вторых, с установлением степени понятности и (или) непонятности текста для читателей, законопослушных граждан.

В настоящее время в результате роста количества преступлений, совершаемых с помощью мобильных телефонов, повышается интерес к речи мошенника, способам воздействия на жертву. Незащищенность населения от; нежелательной коммуникации увеличивает важность изучения живой речи мошенника. В статье уделяется внимание мошенническому дискурсу, исследуются тексты дословного содержания фонограмм. Источник - материалы уголовных дел, возбужденных по статье мошенничество ст.;159 УК; РФ. Мошеннический дискурс рассматривается как синтез дискурсов. Основные типы дискурса, которые способствовали формированию мошеннического дискурса: коммерческий, экспертный (профессиональный) и эмоциональный. Авторы отмечают, что данный список входящих дискурсов не исчерпывающий и может быть дополнен. Раскрывается понятие дискурсивной личности в; мошенническом дискурсе. Выделяются её ключевые компоненты. Рассматривается один из возможных подходов к; интерпретации мошеннического дискурса - лингвосемиотический комментарий дискурсивных эмблем. Уточняется понятие дискурсивной эмблемы. Предпринята попытка дать характеристику мошенническому дискурсу с точки зрения социолингвистического, прагмалингвистического и перформативного подходов к описанию дискурса. Доказано, что анализ мошеннического дискурса с позиции социолингвистики позволяет охарактеризовать его системообразующие признаки: цель, участники, концепт, ценности, коммуникативные стратегии, жанры. Определены значимые типы коммуникативной тональности (дружелюбный, наставнический, приказной) и перформативное измерение мошеннического дискурса (манипуляция). Результаты исследования могут быть полезны в практике проведения лингвистических экспертиз.

В статье приводится исследование соотношения понятий «публичные призывы к осуществлению террористической деятельности», «публичное оправдание терроризма» и «пропаганда терроризма». Целью статьи является терминологический анализ содержащихся в ст.;205.2 УК РФ категорий, их соотношение и отображение в; правоприменительной деятельности. Для терминологического анализа автор рассматривает хронологическую последовательность вносимых в ст.;205.2 УК; РФ изменений. Далее проводится анализ каждого используемого в составах ст.;205.2 УК РФ деяния объективной стороны путем рассмотрения определения термина в примечании к ст.;205.2 либо толкования термина, даваемого Верховным Судом Российской Федерации. Автор приводит доктринальное толкование терминов «публичные призывы к осуществлению террористической деятельности», «публичное оправдание терроризма» и «пропаганда терроризма» с уголовно-правовой, криминологической и лингвистической точек зрения. Отдельно рассматриваются термины «идеология», «побуждение» и «убеждение», применяемые при буквальном и официальном толковании ст.;205.2 УК РФ, отмечается несогласованность в применении терминов «побуждение» и «убеждение». Автор приводит сведения о проведенном анализе материалов дел по ст.;205.2 УК РФ, отмечая, что осужденные не; различают между собой радикальные идеологии и деяния объективной стороны ст.;205.2 УК РФ, тогда как по; смыслу закона данное преступление может совершаться только с прямым умыслом. Пленум Верховного Суда Российской Федерации отмечает, что комплексная психолого-лингвистическая экспертиза по делам данной категории может назначаться в необходимых случаях, однако, основываясь на проведенном терминологическом анализе и анализе правоприменительной практики, автор отмечает необходимость обязательного проведения указанной экспертизы в каждом конкретном случае.

Статья посвящена исследованию возможности использования вероятных выводов судебной лингвистической экспертизы в процессе доказывания. Проблема допустимости заключения эксперта с вероятным выводом является актуальной и имеет два возможных решения, ни одно из которых не закреплено в законодательстве. Автором проводится сравнительный анализ терминов «вероятный» и «вероятностный» вывод эксперта. Предлагается использовать термин «вероятностный вывод» для экспертиз естественно-научной направленности, а именно в тех случаях, когда возможна количественная оценка вероятности того или иного события. Термин «вероятный вывод» целесообразно использовать в судебных экспертизах гуманитарного профиля. Указывается, что вероятный вывод эксперта должен быть обоснован в исследовательской части заключения. Проанализированы основания, по которым эксперт-лингвист дает вероятный вывод. Оценивая заключения судебной лингвистической экспертизы с вероятным выводом, правоприменитель не должен автоматически считать данное доказательство недопустимым. Необходимо изучить исследовательскую часть заключения эксперта, выявить причины невозможности дать ответ в; категорической форме, а также сопоставить вывод эксперта с другими доказательствами по делу.

Семантическое сравнение речевых произведений представляет собой трудоемкое лингвистическое исследование, выделенное экспертами Минюста России в новое направление судебно-экспертной деятельности - 29.1 «Исследование объектов интеллектуальной собственности». В настоящей статье рассмотрены сложности, с которыми сталкиваются лингвисты-эксперты, проводящие исследования по сопоставлению текстов. При сравнении протоколов допроса обнаружение тождества текстов оказывается настораживающим фактором, свидетельствующим о; несамостоятельности автора-источника и существенной роли автора-оформителя. Установленное сходство между исследуемыми текстами и материалами экстремистской направленности позволяет рассматривать такие тексты как варианты материалов, уже ранее внесенных в список запрещенных, что приводит к сокращению сроков производства лингвистических экспертиз. В работе лингвистов-экспертов с целью установления тождества-сходства-различий появляется новый исследовательский материал, представляющий собой рерайт научных публикаций. В настоящей статье рассматриваются методики, которые применяются экспертами в ходе анализа текста, созданного путем рерайтинга. Также представлено собственное лингвистическое исследование по сопоставлению научных текстов, в ходе которого описаны приемы, используемые для создания поверхностного рерайта научного текста. На основе проведенного анализа сделан вывод о том, что результатом поверхностного рерайтинга является не новый оригинальный текст, а; вариант исходного текста, иными словами, копиальный текст, имеющий в формальном плане несущественные различия с текстом-источником и тождественное или существенное сходство с ним в плане содержания. В работе лингвистов-экспертов с целью установления тождества-сходства-различий появляется новый исследовательский материал, представляющий собой рерайт научных публикаций. В настоящей статье рассматриваются методики, которые применяются экспертами в ходе анализа текста, созданного путем рерайтинга. Также представлено собственное лингвистическое исследование по сопоставлению научных текстов, в ходе которого описаны приемы, используемые для создания поверхностного рерайта научного текста. На основе проведенного анализа сделан вывод о том, что результатом поверхностного рерайтинга является не новый оригинальный текст, а вариант исходного текста, иными словами, копиальный текст, имеющий в формальном плане несущественные различия с текстом-источником и тождественное или существенное сходство с ним в плане содержания.

Данная статья посвящена изучению специфики репрезентации правовых ценностей в российском и китайском официальном и неофициальном юридическом дискурсе на примере аксиологемы «историческая память». Цель исследования - определение общего и различного в представлении рассматриваемой аксиологемы в официальном и неофициальном правовом дискурсе России и Китайской Народной Республики. Материалом для изучения являются тексты Конституций России и Китая, а также ответы испытуемых, полученные во время проведения лингвистического эксперимента. Избранные тексты законодательных актов Российской Федерации и Китайской Народной Республики анализируются при помощи метода концептуального анализа; кроме того, используются методы дефиниционно-ассоциативного эксперимента и метод сопоставительного анализа. Выделяются два этапа исследования: вначале проводится анализ содержания аксиологемы «историческая память» в текстах конституций стран, далее же рассматриваются ответы, полученные в ходе свободного ассоциативного и дефиниционного эксперимента, на основе которых определяется специфика представления данной аксиологемы. Результаты данного исследования могут использоваться в сфере юридической лингвистики, лингвокультурологии и лингвоаксиологии, а также находить применение в лексикографической практике.

Статья посвящена исследованию такого технико-юридического решения, как примерный перечень способов совершения преступления. Автор рассматривает, с помощью каких формулировок способ совершения преступления отражается в уголовном законе вообще. Кроме того, на конкретных примерах автор поясняет, каким значением может обладать закрепление способа совершения преступления в диспозиции основного и в рамках квалифицированного составов преступления. На примере формулировки «иным способом», указанной в диспозиции ч.;1 ст.;150 УК РФ, предпринимается попытка осмысления оснований примерного перечня способов совершения преступления. Выявлено, что на примерный перечень способов совершения преступления в действующем уголовном законе, помимо названной формулировки, указывают также словосочетания «иным общеопасным способом», «иным незаконным способом» и «иных незаконных действий». Констатируется, что исследуемое технико-юридическое решение может указывать на способ как на обязательный элемент объективной стороны конкретного преступления лишь с позиции отражения законодателем наиболее типичных для данного преступления его видов. Отмечается, что перечисление как один из приемов казуистического изложения обычно используется с целью ограничения судебного усмотрения. Однако в случаях с примерным перечнем совершения преступлений, данная цель не реализуется. В результате настоящего исследования автор приходит к выводу о том, что рассматриваемое технико-юридическое решение является не более чем законодательной ошибкой, так как не обладает прикладным значением. Более того, такое решение создает практико-теоретические проблемы. Последнее заключение основано на анализе материалов судебной практики и трудов исследователей в области уголовно-правовых наук. Предлагается исключить все указанные формулировки из текста уголовного закона, а также перечисление способов совершения преступления в нормах, где эти формулировки употребляются.

Сложная связь между языком и правом является фокусом социолингвистического исследования, особенно при; изучении юридической терминологии различных языковых сообществ. Традиционные социолингвистические и нормативно-стилистические методы анализа юридической терминологии в контексте узбекского и английского языков играют значительную роль в понимании сложности юридического дискурса. В этой статье исследуются исторический контекст, ключевые фигуры, яркие примеры узбекских и английских юридических терминов, влиятельные лица, перспективы и возможные будущие разработки в этой области исследований. Это исследование языка и права стало областью растущего интереса для лингвистов, ученых-юристов и политиков. Использование языка в юридическом контексте очень конкретно, точно и иногда непонятно для субъекта. Юридический язык используется как способ выражения законов, положений, правил и контрактов, и его толкование может определять исход юридических споров, влиять на государственную политику и создавать социальные нормы. Социолингвистика, поскольку она относится к; правовому контексту, охватывает не только словарный запас, используемый в правовых рамках, но и то, как культурные нюансы формируют эти терминологии. Нормативно-стилистический анализ позволяет объяснить стилистические выборы, которые влияют на ясность, убедительность и авторитет в; юридическом дискурсе. При; сравнении узбекских и английских юридических терминов становится очевидным, что культурные влияния существенно влияют на развитие этих лексиконов. Методологические подходы к анализу юридического языка выявляют как сходства, так и расхождения между двумя языками, а также решают проблемы, присущие переводу сложных юридических концепций через языковые границы. В статье раскрывается необходимость всестороннего изучения социолингвистического и нормативно-стилистического метода анализа и изучения английских и узбекских юридических терминов для разработки общей системы законодательного языка.

В статье обращается внимание на категорию «семейный бизнес» (семейное предпринимательство), которая получила большое распространение в экономической и юридической литературе, на бытовом уровне и нуждается в; закреплении в действующем законодательстве. Для соответствующей правовой регламентации требуется более четко выявить сущность, определить понятие и назвать признаки такого социально-экономического явления, как семейное предпринимательство. Обращается внимание на дискуссионность отдельных признаков, названных в; юридической литературе. С позиции критического анализа данных признаков изложены авторские представления о; них. Предпринята попытка анализа категории «семейный бизнес» (семейное предпринимательство) с позиции соотношения частного и публичного интереса, по-разному проявляющегося в семейном и гражданском праве. Сделан вывод о том, что в целом ряде случаев приоритет публичного интереса над частным в процессе осуществления предпринимательской деятельности субъектами семейных отношений должен быть закреплен законодательно. Констатируется, что неимущественные отношения в семье преобладают над имущественными, что детерминирует вывод об особом характере связей между членами семьи в совместном бизнесе. В работе описаны конститутивные признаки рассматриваемой категории, перечень которых позволяет сделать вывод о необходимости специального правового регулирования семейного предпринимательства. Представлен общий анализ законодательства субъектов РФ, регулирующего некоторые отношения между членами семьи по ведению предпринимательской деятельности. В статье предложен приоритетный для государства и общества вектор развития правового регулирования отношений по ведению совместного бизнеса. Обозначены проблемные вопросы, которые не получили разрешения на законодательном уровне.

Статья посвящена исследованию такого явления, как фейковая реклама, а также соотношению понятий фейковая, недобросовестная и недостоверная реклама. Процессы фейковизации информационного пространства затронули и рекламу, являющуюся одной из разновидностей публичной информации.
В современных дискурсивных практиках термин фейк и его дериваты: фейковый, фейковизация - охватывают различные случаи подделок и мистификаций. Применительно к информации, фейк - это ложная, недостоверная, сфальсифицированная, выдаваемая за; действительную информация, распространяемая с целью ввести в заблуждение. Помимо традиционной функции манипулирования сознанием потребителя, фейки сегодня выполняют еще и функцию воздействия на общественное мнение путем привлечения внимания к определенному событию. Конечная цель распространения фейковой рекламы - манипулирование сознанием потребителя с целью увеличения продаж. В статье анализируются вопросы квалификации фейковой рекламы по действующему законодательству России. Фейковая реклама может быть квалифицирована как недостоверная, если содержит сведения, не соответствующие действительности, либо как недобросовестная, если одновременно при этом у потребителя создается ложное впечатление в отношении объекта рекламирования, которое создает предпосылки изменения спроса в пользу рекламодателя. Особого внимания в; контексте фейковой рекламы заслуживает реклама, вводящая в заблуждение потребителей рекламы. Исследуется такой прием, используемый в современной рекламной коммуникации, как мистификация жанров, в том числе функции жанровых фейков в рекламном дискурсе. Современные способы воздействия на сознание потребителей рекламы увеличились благодаря использованию искусственного интеллекта и сети Интернет. Автором приводятся примеры подобных практик.

Статья посвящена характеристике законной профессиональной деятельности медицинского работника по оказанию медицинской помощи в составе преступления, ответственность за совершение которого предусмотрена ст.;1241 УК РФ. Обращается внимание на наличие у правоприменителей определенных затруднений при толковании данной нормы отечественного уголовного закона, что обусловлено необходимостью обращения к специальному законодательству, регулирующему отношения в сфере здравоохранения, которое для целей уголовного закона не; адаптировано. Для надлежащего применения указанной уголовно-правовой нормы на основе анализа действующего законодательства в сфере здравоохранения выделены характерные черты медицинской помощи, в; частности, указано на ее выраженность в комплексе действий, имеющих самостоятельное законченное значение и предполагающих непрерывный непосредственный контакт типа «медицинский работник-пациент»; целевую направленность на поддержание и (или) восстановление здоровья пациента; реализуемость лицами, отвечающими определенным требованиям (наличие специального образования, прохождение аккредитации специалиста, трудоустройство (работа) в медицинской организации, наличие трудовых (должностных) обязанностей по; осуществлению медицинской деятельности); соответствие требованиям доступности и качества, что предполагает соблюдение порядков, стандартов, клинических рекомендаций оказания медицинской помощи. Отражена непосредственная связь между выделенными характерными чертами медицинской помощи и квалификацией содеянного как преступного воспрепятствования оказанию медицинской помощи. Раскрыт признак законности в; профессиональной деятельности медицинского работника по оказанию медицинской помощи, предполагающий в; числе прочего наличие полученного в надлежащей форме согласия пациента либо его законного представителя на; медицинское вмешательство.

Актуальность исследования обусловлена высокой скоростью развития научно-технического прогресса, которая в; свою очередь приводит к возникновению новых, нетипичных форм занятости. Мир труда претерпел значительные изменения, одним из которых стало активное распространение дистанционной работы. Развитие информационных технологий, растущая глобализация и изменения в организации труда привели к формированию нового типа занятости, не требующего постоянного присутствия работника на территории работодателя. В России вопрос дистанционного труда впервые стал предметом обсуждения на законодательном уровне в начале 2000-х годов, когда появление новых форм занятости стало актуальной задачей для правового регулирования. Первые законодательные инициативы были направлены на установление базовых прав и обязанностей участников удаленного трудового процесса, однако они не могли учесть всех особенностей такой работы. Несмотря на то, что гл. 49.1 «Особенности регулирования труда дистанционных работников» была введена в Трудовой кодекс РФ еще в 2013 году, особый интерес к дистанционному труду возник на фоне пандемии COVID-19, когда дистанционная занятость стала вынужденной необходимостью для многих работодателей. Это привело к ускоренному реформированию нормативной базы, касающейся удаленной работы, с целью адаптации законодательства к изменяющимся условиям труда. Введение новых норм позволило более точно урегулировать трудовые отношения в условиях дистанционной занятости, учитывая особенности рабочих процессов. Проведенное исследование позволило сделать вывод о; необходимости дальнейшего совершенствования трудового законодательства в области правового регулирования дистанционного труда.

В статье с позиции соответствия международным стандартам исследуются актуальные проблемы назначения уголовных наказаний за преступления, совершенные в условиях военного положения или вооруженных конфликтов. Анализируются различные подходы к укреплению независимости, объективности и универсальности норм международного уголовного права, повышению их соответствия интересам всего мирового сообщества. Ставится акцент на необходимости соблюдения гарантий процессуальных прав обвиняемых даже в условиях военного положения или вооруженных конфликтов. Также рассматривается вопрос защиты прав таких уязвимых групп, как женщины и дети в местах заключения. Комплексный подход к анализу международно-правовых стандартов применения уголовно-правовых мер в период вооруженных конфликтов составляет новизну данной работы. Особое внимание уделяется вопросам расширения критериев выявления и документирования индивидуальных характеристик жертв преступлений, а также разработке методологии комплексного учета их личностных, физических, социальных и функциональных особенностей при расследовании. Это позволит более эффективно учитывать специфику воздействия на отдельные категории пострадавших лиц и обеспечивать их полноценную правовую защиту. Раскрываются проблемы совершенствования правовой защиты индивидуальных прав человека в контексте предупреждения и наказания за преступления, исследуются пробелы в международном законодательстве. Анализируется взаимосвязь индивидуального и группового подходов при квалификации соответствующих актов, обосновывается необходимость разработки методологических рекомендаций и возможностей совершенствования понятийно-категориального аппарата международно-правовых актов. В заключение делается вывод о важности комплексного подхода, сочетающего развитие понятийно-категориального аппарата, методологии расследования, правовых гарантий и механизмов межгосударственного взаимодействия для укрепления доверия к международному уголовному праву и повышения эффективности его применения. Ключевые выводы статьи могут представлять интерес для ученых и практиков в области международного права, уголовного права и процесса.

Статья посвящена исследованию категории «виртуальная территория государства». Автор рассматривает корректность применения характеристики «виртуальная» по сравнению с уже имеющимися в законодательстве терминами «информационная» и «цифровая». В работе обосновывается невозможность признания «государственной территории Российской Федерации» в качестве правового офлайн-аналога для «виртуальной территории государства», что предопределяет невозможность содержательного расширения уже учрежденной категории. В; тексте статьи выделяются два элемента, из которых формируется виртуальная территория государства: пространство определенных сайтов в сети Интернет (государственные сайты, сайты в российской доменной зоне, иные сайты, чьи владельцы изъявили желание функционировать в соответствии с российским законодательством; и; т.; п.) и зона в виртуальном пространстве, образующаяся в результате действий специально оговоренного в законе субъекта. В рамках второго элемента рассматриваемой категории автор обосновывает необходимость его выделения через призму права на предпринимательскую и иную не запрещенную законом деятельность, а также законно установленную обязанность уплачивать налоги. По итогам проведенного исследования и анализа текущего российского законодательства автор делает вывод о том, что экономическая деятельность в виртуальном пространстве не создает новое цифровое право, а обозначает необходимость трансформации уже учрежденного экономического правомочия в рамках процесса цифровизации. Одновременно с; этим пространство («виртуальная территория государства»), в котором и предполагается реализация трансформированных правовых положений, не имеет офлайн-аналогов в действующем российском законодательстве и требует обособленного регулирования с учетом сущностных особенностей рассматриваемого явления.

Статья посвящена исследованию семантических, структурных и функциональных особенностей терминов-неологизмов, используемых в сфере договорного права для обозначения различных видов платежей и аренды транспортных средств. Стремительное развитие техники и технологий обусловило появление новых форм реализации договорных правоотношений. Причем номинация этих форм осуществляется за счет заимствованных терминов. В статье предпринята попытка провести лингвоюридический анализ некоторых широко используемых в; повседневной деятельности граждан англоязычных терминов: кешбэк, аннуитетный платеж, каршеринг, кикшеринг, байкшеринг, скутершеринг, райдшеринг. Методологическую основу исследования составили общенаучные методы и приемы (сравнение, описание, классификация и другие), а также методы структурно-семантического анализа (компонентный и дистрибутивный анализ), контекстуального анализа, дефиниционного анализа. Источниками языкового материала послужили тексты нормативных правовых актов, документы судебной практики, научные труды в области языкознания и юриспруденции, публикации в средствах массовой информации, справочная литература. Представлены примеры языковой реализации терминов-неологизмов в текстах официально-делового и научного стиля. Выявлено, что рассмотренные неологизмы имеют значительный деривационный потенциал - на их основе происходит образование составных терминологических единиц. Проанализированы возможности замены кратких иноязычных терминов конструкциями сложной аналитической структуры и оценена целесообразность подобных преобразований. Сделаны выводы о необходимости принятия на государственном уровне мер, направленных на регулирование процесса употребления иноязычной лексики, а также о том, что дальнейшее развитие языка гражданского закона в сфере договорных отношений связано с кодификацией в; законодательстве терминов-неологизмов, номинирующих различные виды платежей и аренды.

Исследование посвящено способам выражения причинности в юридических текстах на русском и английском языках. Для юридического текста характерно использование различных средств, оформляющих логические связи. Высокой частотностью употребления обладают структуры со значением причины. Источниками исследования послужили тексты, относящиеся к научно-учебному подстилю (учебники по гражданскому процессу). Был проведен анализ лексических и грамматических средств выражения причинности в указанных языках. Рассмотрены служебные и знаменательные слова со значением причины, имеющие наиболее высокую частотность употребления в; юридическом тексте. В указанных языках в категории знаменательных слов самыми распространенными являются каузативные глаголы. Как в русском, так и в английском языках существительные, выражающие причинные отношения, встречаются реже. Служебные слова с причинной семантикой в русском языке ˗ это производные предлоги и союзы, в английском языке в первую очередь это союзы и предлоги. Для обозначения причинно-следственных связей используются также неличные формы глагола: деепричастия в русском языке, герундий ˗ в; английском языке. В указанных языках одним из средств выражения причинности являются устойчивые словосочетания. Выявлены языковые средства, необходимые для выражения значения следствия. Кроме собственно-причинных сложноподчиненных предложений были проанализированы сложноподчиненные предложения с; синкретичным значением. В основном это причинно-изъяснительные и причинно-условные предложения. Частотность употребления того или иного средства выражения причинности зависит от конкретного языка. В; результате исследования установлено, что наиболее распространенным средством выражения причинно-следственных отношений в русскоязычном юридическом тексте являются предложные конструкции, в то же время в; англоязычном юридическом тексте ˗ сложноподчиненные предложения с придаточными предложениями причины.