Статья: СТРАТЕГИИ ПЕРЕВОДЧИКОВ В ПЕРЕВОДЕ ДРАМ СТАНИСЛАВА ПШИБЫШЕВСКОГО НА РУССКИЙ ЯЗЫК (2025)

В статье рассматриваются предложения номинативной формы в «Дневнике Чагина» - первой части романа Е. Г. Водолазкина «Чагин». Термин «предложения номинативной формы» используется по отношению к номинативным предложениям, трактуемым с позиций синтаксической концепции Г. А. Золотовой. Указанные предложения анализируются в различных аспектах: охарактеризованы номинативы и их распространители, выявлены основные типы предложений, отмечены особенности функционирования номинативных конструкций в тексте. Большинство номинативов, выступающих в роли предиката, - конкретные существительные, обозначающие предметы, расположенные в пространстве. Самым распространенным типом предложений номинативной формы являются предложения со значением характеристики пространства, в которых в качестве субъектного компонента выступает локативный субъект. Его позиция при номинативном сказуемом может быть лексически не замещена, при этом значение отсутствующего субъектного компонента очевидно из контекста. В романе представлены также предложения со значением характеристики лица, которые способствуют созданию образа персонажа, и предложения со значением характеристики предмета, которые в большинстве случаев описывают предмет как содержащий в себе другие предметы. Лексическая незамещенность позиции субъектного компонента в предложениях номинативной формы является следствием включенности таких предложений в текст. Наблюдения над функционированием в тексте предложений номинативной формы как с лексически выраженным, так и имплицитным субъектом позволяют уточнить механизмы последовательного и параллельного способов соединения предложений в тексте. Неполнота компонентного состава предложений опирается на контекст, благодаря которому читатель воспринимает описываемое глазами персонажа. Предложения номинативной формы отражают в большинстве случаев коммуникативный план репродуктивного регистра.

В статье рассматриваются этнические процессы, а также роль языка в этнической идентичности в трех романских сообществах (французском, итальянском и молдавском) в Крыму. В теоретическом плане предлагается синтез классических подходов к этническим явлениям (примордиализм и конструктивизм). Так, этничность рассматривается как базовая социальная категория, а язык - как ее важная составляющая, но при этом допускается их вариативность, обусловленная социально-историческим контекстом. Материалом для исследования послужили данные полевых исследований в Крыму. Были проанализированы как индивидуальные интервью с представителями итальянского, французского и молдавского сообществ, так и деятельность соответствующих организаций. Результаты указывают на ряд отличий в выражении этничности и роли языка среди потомков романских иммигрантов. С одной стороны, этничность в молдавском сообществе может быть охарактеризована как активная: черты идентичности сохраняются в повседневной жизни, а язык продолжает использоваться в коммуникативной функции и передаваться от поколения к поколению. С другой стороны, идентичность респондентов французского и итальянского происхождения может быть описана как символическая: в данном случае этничность выражается периодически и главным образом через символы. Язык же в условиях снижения уровня языковой практики и прекращения трансгенерационной передачи употребляется главным образом не для передачи информации, а как символ этничности, т. е. как поствернакулярный язык. Символическая функция языка выражается в этнолингвистической инфузии. Таким образом, результаты показывают вариативность содержания этничности и функций языка в соответствии с социально-историческими особенностями рассмотренных сообществ. При этом этническая идентичность представляется в каждом случае релевантной социальной категорией, а язык, независимо от его функции, продолжает быть ее важной составляющей.

В исследовании предпринята попытка применить методику выделения ключевых слов для анализа компетенции понимания текста на родном и неродном языках. Предполагалось, что наборы ключевых слов, выделяемые участниками, отражают уровень их понимания текста. Индивидуальные наборы ключевых слов сопоставлялись с истинными наборами, сформированными на основе слов, выделенных более чем 20% участников. Успешность выделения ключевых слов оценивалась по количеству совпадений с истинным набором. Проверялись гипотезы о совпадении истинных наборов ключевых слов для текстов на разных языках и о связи успешности выделения ключевых слов с успешностью ответов на вопросы по содержанию текста. Были проведены три эксперимента, в которых участвовали носители русского языка, читавшие тексты на русском и английском языках, а также носители китайского, работавшие с текстами на китайском и русском языках. Во всех трех экспериментах была выявлена положительная корреляция между успешностью выделения ключевых слов и успешностью ответов на вопросы на неродном языке, что подтверждает гипотезу о том, что оба задания оценивают степень понимания текста. Предположение о совпадении истинных наборов ключевых слов для одного и того же текста на разных языках подтвердилось как для русскоязычных, так и для китайскоязычных участников. Успешность ответов на вопросы и уровень владения иностранным языком оказались связаны для носителей обоих языков, однако успешность выделения ключевых слов не зависела от уровня языковой компетенции. Это позволяет предположить, что навык выделения ключевых слов менее связан с языковой компетенцией и может использоваться для оценки понимания текста без учета лингвистических факторов. Результаты исследования подтверждают эффективность методики выделения ключевых слов для оценки понимания текста и подчеркивают различия с предыдущими работами. Перспективой является дальнейшее сопоставление результатов в зависимости от используемых методик.

В данной работе проведен детальный анализ «прозаических» ошибок, возникающих при машинном переводе поэтических произведений с русского языка на английский при использовании системы «Яндекс Переводчик». Под «прозаическими» подразумеваются такие ошибки, как лексические, грамматические и синтаксические, а также грубые стилистические, - в отличие от ошибок, которые можно условно назвать «поэтическими», т. е. связанными с потерей собственно поэтического смысла, как, например, неправильные интерпретации поэтических тропов. На основе анализа машинного перевода 1275 стихотворных строк поэтов начала и середины ХХ в. предложена оригинальная классификация ошибок, учитывающая особенности как машинного перевода, так и поэтической формы. Приведены статистические данные о распределении ошибок по выделенным категориям с особым акцентом на семантико-синтаксических ошибках, обусловленных синтаксической сложностью и морфологической насыщенностью русского языка. В частности, отмечена высокая частотность этих ошибок, что связано как с особенностями синтаксической организации поэтического текста, так и с высокой синтетичностью (морфологической сложностью) русского языка. В статье также обсуждается влияние индивидуального авторского стиля на общее количество ошибок перевода и их распределение по различным категориям. Во всех случаях подчеркивается бо́льшая сложность перевода поэтических текстов по сравнению с прозаическими, что объясняется уникальными характеристиками поэтического языка каждого автора. Поскольку специфика поэтического языка у каждого значительного поэта своя, характер сложностей перевода предсказуемо различается для разных поэтов. Исследование описанных закономерностей является необходимым начальным этапом более масштабного исследования, посвященного трудностям машинного перевода лирической поэзии. На следующем этапе станет возможна оценка влияния специфически поэтических ошибок на качество перевода, что потребует исключения влияния «прозаических» ошибок.

Сопоставление устойчивых выражений в языках - одно из направлений сравнительного языкознания. В данной статье рассматривается сопоставление русских и польских фразеологизмов, а также их перевод на базе уникального материала, которым стали сказки из сборника одного из первых польских этнографов XVIII в. Оскара Кольберга «Народ: его обычаи, уклад жизни, речь, предания, поговорки, традиции, обряды, игры, песни, музыка и танцы» («Lud: jego zwyczaje, sposób życia, mowa, podania, przysłowia, obrzędy, gusła, zabawy, pieśni, muzyka i tańce»), включающего в себя 86 томов. До настоящего момента сказки Кольберга не переводились на русский язык, а также отсутствуют исследования, выполненные на основе этих народных сказок, на русском языке, что делает данную статью совершенно новой для научного сообщества. В собрание Кольберга входят не только сказки, но и, как отмечено в заглавии, язык, костюм, а также попытки автора создать паремиологический словарь польского языка, что может заинтересовать специалистов для дальнейшей научной работы. Целью исследования является анализ лучшего способа для перевода фразеологизма в контексте фольклорного произведения. В рамках работы фразеологизмы были поделены на группы согласно способу перевода и их стилистическим особенностям. В исследовании отражены особенности фразеологизмов из разных польских регионов - от Кашубии до Краковского воеводства. Для перевода в статье используются такие приемы, как подбор полного или частичного эквивалента, подбор аналога и безэквивалентный перевод. К большей части фразеологизмов в паре «польский - русский» можно подобрать полный или частичный эквивалент, однако встречаются особенные фразеологические единицы, относящиеся к истории развития общества и языка или имеющие изначально книжное происхождение.

В работе представлен обзорный иллюстративный языковой и лингвокультурологический материал, собранный авторами на основе проведенных полевых исследований и записей устной разговорной речи носителей славянских этносов, проживающих в островных ареалах, - т. е. словаков, чехов, русинов в сербской Воеводине. Новизна исследования заключается в том, что оно содержит в себе краткий, но репрезентативный срез современного разнородного славянского этнолингвистического западнославянского ареала, до сих пор актуально существующего на протяжении более трех веков внутри сербского, т. е. южнославянского, макрокультурного окружения, сохраняя при этом свое национальное самосознание, несмотря на географическую, культурную, языковую и религиозную анклавность вдали от исконной родины своих предков (Чехии, Центральной и Южной Словакии, а также Восточных Карпат, находящихся на территории современной Словакии). Предыдущие исследования, которые проводились с XVIII по ХХ в., отражают в основном лишь исторический план этнокультурной и языковой самобытности рассматриваемых славянских этнических групп, тогда как в данной работе с учетом опыта авторитетных лингвистов прошлых столетий дается иллюстративный обзор собранного экстралингвистического и языкового материала, полученного в ходе осуществленных нами полевых исследований непосредственно в ареалах проживания изучаемых микроэтносов в первых десятилетиях ХХI в. Результаты, полученные авторами и представленные в исследовании, могут послужить стимулом для более глубокого изучения cлавянского мира как многообразного этнического образования и привнести дополнительный вклад в современную славистическую науку. Актуальность исследования состоит в том, что, помимо прочего, затрагиваются аспекты современной разговорной речи и близкородственной межславянской интерференции, в том числе и на основе эмпирического материала в непринужденной коммуникативной среде, собранного авторами статьи в ходе полевых исследований в ареалах проживания западнославянских микроэтносов в южнославянском, т. е. сербском, макроэтническом языковом и культурологическом континууме.

В статье исследуется значение творчества А. С. Пушкина для эволюции поэзии П. А. Кулиша. Актуальность данного исследования вызвана недооценкой отечественным литературоведением значения Пушкина для личности и творческой деятельности известного украинского писателя Кулиша. Его концепция эстетики и поэтический стиль в значительной степени формировались под влиянием русского поэта. Лично с Пушкиным Кулиш знаком не был. Но он был хорошо знаком с близким другом Пушкина П. А. Плетневым. Общение с Плетневым и его окружением оказалось очень значимым для Кулиша. Так, в 1847 г. он создает первую часть своего автобиографического романа «Евгений Онегин нашего времени». Главным героем произведения становится Пушкин, незримо присутствующий в произведении. В статье обосновывается тезис, что пушкинская традиция стала не только школой поэтического мастерства для Кулиша, но и повлияла на эволюцию его идейно-поэтических взглядов (от сепаратизма 1840-хь к идее «единой Руси» в 1870-е гг.). В плане стилистического развития сама жанровая форма подражательного романа в стихах дала поэту возможность в дальнейшем разработать свободную манеру повествования с лирическими автобиографическими отступлениями. В дальнейшем Кулиш неоднократно обращался к темам Пушкина (в таких стихотворениях, как «На исповеди», «Перед памятником Гоголю», «Приветствую глушь твою, тишайший уголок», «Поэту», «Метаморфоза», «Заколдованный колодец», «Видение» и др.). Особое значение для эволюции стиля Кулиша сыграли подражания-переосмысления поэтических созданий Пушкина в переводческой деятельности украинского писателя и в последней его поэме «Кулиш в аду». Новизна данного исследования состоит в раскрытии значения пушкинской традиции для идеологического и художественного становления Кулиша, что предопределяет вывод о закономерности утверждения идеи «единой Руси» в позднем творчестве писателя.

Статья посвящена рассмотрению поэзии боснийского и словенского автора Йосипа Ости в контексте его перехода с одного языка творчества на другой. Первую половину своей творческой жизни он писал по-хорватски; переехав в Словению в 1990 г., начал сочинять стихи, а затем и прозу на словенском языке и в этом качестве получил широкую известность на всем постъюгославском пространстве. В настоящее время стихи Ости включены в антологии боснийско-герцеговинской, словенской, хорватской и югославской поэзии. Билингвизм Ости носил особый характер - поэт полностью и осознанно погрузился в язык своей новой родины, оставаясь при этом одним из ведущих переводчиков на хорватский язык. Переходными для его художественной рефлексии стали двуязычные (написанные по-хорватски и переведенные на словенский язык Ю. Потокаром) сборники «Сараевская книга мертвых» и «Печать Соломона», в которых он прощается с родным языком и городом рождения. Дебютной книгой «молодого» словенского поэта стал сборник «Нарцисс с Краса», в дальнейшем он создавал художественные тексты только на словенском языке. Новый язык стал для Ости спасательным кругом в процессе преодоления травмы свидетеля (война в Боснии и Герцеговине 1992-1995 гг., сараевская трагедия), помог пережить чувства, связанные с утратой языка рождения в творчестве, оказал влияние на авторскую поэтику. На смену развернутым и подчеркнуто усложненным дебютным словенским верлибрам пришли лаконичные семнадцатисложные хайку, ставшие впоследствии самой продуктивной формой словенского периода творчества поэта. В общей сложности им было опубликовано более десяти сборников хайку, последний - «Флейта Пана» - вышел посмертно, общее же число стихов, созданных поэтом в жанре японской миниатюры, перевалило за тысячу.

Цель исследования - выявить типологию англоязычных вкраплений в чешском тексте романа Й. Шкворецкого «История инженера человеческих душ» («Příběh inženýra lidských duší», 1977) и в русском тексте романа В. П. Аксенова «В поисках грустного бэби» (1985). Актуальность исследования заключается в необходимости осмысления роли иноязычных вкраплений в транснациональной литературе, их влияния на текст и читателя. Научная новизна статьи состоит в систематизации типологии иноязычных вкраплений, сопоставительном анализе романов Шкворецкого и Аксенова, акценте на транснациональность текстов. Используется метод сплошной выборки, дескриптивный метод, а также методы сопоставительного и компонентного анализа. У Шкворецкого и Аксенова использованы все виды англоязычных вкраплений: в виде одного слова / словосочетания / предложения / минитекста, - переданные средствами английской графики, а также в русской (у Аксенова) или в чешской (у Шкворецкого) транслитерации. Отмечены также иноязычные вкрапления - словообразовательные кальки - как в русском, так и в чешском текстах, что обусловлено общеславянской общностью грамматического строя чешского и русского языков. Выводы к исследованию показывают разнообразие функций переключений кодов в транснациональном романе, а также общность языковой картины мира Шкворецкого и Аксенова в некоторых ее сегментах на примере общих тематических групп лексических англоязычных вкраплений (например, университетские, городские, транспортные и бытовые реалии). Анализ тематических групп английских реалий показал, что их большая часть у Шкворецкого и Аксенова совпадает, что свидетельствует об общих сегментах их языковых картин мира. Переключение кодов в текстах обусловлено в первую очередь билингвизмом писателей.

Данное исследование посвящено обзору постановок пьес русских авторов - как классиков русской литературы, так и современных писателей - в театрах Венгрии, а также сравнительному анализу различных переводов на венгерский язык наиболее популярной в Венгрии пьесы русского автора «Вишневого сада» А. П. Чехова. Русские драматические произведения, повсеместно присутствовавшие на сценах Венгрии со времен Австро-венгерского соглашения 1867 г., оказали серьезное влияние на венгерское театральное искусство. Отмечается, что и в наши дни практически ни один театральный сезон в Венгрии не проходит без постановок пьес русских авторов: по данным Национального музея и института истории театра, за пять лет (2019-2023) было осуществлено более 30 постановок пьес русских классиков и современных авторов. Ведущее место среди этих спектаклей занимали и занимают пьесы Чехова, среди которых наибольшей популярнностью пользуется «Вишневый сад». Первый венгерский перевод этой пьесы, сделанный в 1924 г. известным венгерским поэтом Арпадом Тотом (Tóth Árpád), был осуществлен на базе немецкого перевода текста пьесы. В статье отмечается принадлежность Тота к поколению литераторов знакового венгерского литературного издания, журнала «Nyugat», поколению, которое оказало определяющее влияние на стилистику переводов на венгерский язык иностранной литературы. Однако современное театральное искусство потребовало переосмысления пьесы Чехова, в том числе и в свете современного состояния венгерского языка.
В статье проводится лингвистический и семантический анализ первого перевода «Вишневого сада» и четырех современных переводов, подробно рассматривается перевод отдельных лексем, оборотов речи, фразеологических единиц, цитат из русской литературы, а также реалий русской действительности. Сделан вывод, что, хотя работа над чеховским текстом и является несомненным вызовом для переводчиков, требования современного театрального искусства вдохновляют их вновь и вновь возвращаться к переосмыслению на венгерском языке произведений этого классика русской и мировой литературы.

Статья посвящена этносоциальной характеристике одной из общностей банатских болгар-католиков (серб. паљħене, паљчани, палħани, палħени, банат.-болг. palkene), живущих на территории Сербии. Она основана преимущественно на материалах полевых исследований автора, проводившихся в апреле 2024 г. в с. Иваново, которое входив состав общины Панчево Южно-Банатского округа Сербии (автономный край Воеводина). При сборе материала использовался главным образом метод интервью, в меньшей степени метод непосредственного наблюдения. Основное внимание автор уделяет вопросам функционирования в названной общности банатско-болгарского языка и современного литературного болгарского языка. В статье говорится, в частности, о ситуации с преподаванием этих языков в рамках школьного и внешкольного образования, приводится краткая характеристика пособия для параллельного изучения банатско-болгарского и современного литературного болгарского, написанного местным краеведом А. Калапишем и преподавателем из Болгарии О. Цветковым, анализируются различные надписи, существующие в пространстве села (таблички с названиями улиц и учреждений, дорожные указатели, надписи на надгробных памятниках, объявления о смертях, похоронах и поминках и др.). Болгары, живущие в Иваново, в значительной мере сохраняют традиционную семейную и календарную обрядность, традиционную музыку, танцы и др. В качестве маркеров своей этнической культуры информанты называли традиционную одежду, в первую очередь женскую, народные танцы (их информанты обозначали сербским термином паљħенске игре), некоторые элементы обрядности, например фаршанге (карнавал, отмечающий начало Великого поста, характерный для календарной обрядности многих этнических общностей Баната - как католиков, так и православных). Перечисленные явления культуры не связаны напрямую с языком; язык является лишь средством их обозначения, и то не всегда.

В статье обращается внимание на всплеск интереса к научной фантастике в русской, чешской и польской литературах, который стал одним из проявлений своеобразиисторической ситуации соответствующих стран в период между Первой и Второй мировыми войнами. Основное внимание уделяется роману А. Слонимского «Торпеда времени» («Torpeda czasu») и выяснению причин его малозаметности как в польской, так и в мировой литературе, несмотря на присутствие в этом произведении ряда решений, для 1920-х гг., несомненно, новаторских. Отмечается сходство некоторых мотивов, имеющихся в данном романе, с явлениями русской литературы (при отсутствии аналогичных сходств с произведениями этого периода в литературах Запада), наиболее заметным из которых можно считать машину времени. Это фантастическое средство передвижения появляется изначально в английской литературе (Г. Уэллс, 1895), но в межвоенные годы функционирует и в польской (Слонимский), и в русской литературах (В. А. Итин, В. В. Маяковский, М. А. Булгаков). Ставится вопрос о необходимости выявления типологических параллелей творчества Слонимского и творчества русских писателей, прежде всего Булгакова, параллелей более значимых, чем сходство в описании некоторых атрибутов, характерных для научной фантастики. Указываются культурно-исторические и биографические факторы, ставшие возможной причиной фабульного и жанрового параллелизма. Делается вывод о необходимости дальнейшего изучения возможных контактов Слонимского с русской литературой 1920-1930-х гг., а также Булгакова с польской культурой, что обеспечит чистоту типологического компаративного анализа.