Статья: КАФЕДРА ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ И РАННЕГО СОПРОВОЖДЕНИЯ ДЕТЕЙ И РОДИТЕЛЕЙ СПБГУ: ВКЛАД В НАУЧНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СТАНОВЛЕНИИ РЕБЕНКА ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИИ С БЛИЗКИМ ВЗРОСЛЫМ И РАННЕЙ ПОМОЩИ ДЕТЯМ И ИХ СЕМЬЯМ (2026)

Работа посвящена адаптации Шкалы родительского стресса (PSS) на выборке российских матерей с детьми разного возраста. Родительский стресс в современном обществе признан широко распространенным явлением, требующим пристального внимания специалистов. Для диагностики его выраженности в мировой психологии используются Индекс родительского стресса (PSI) и Шкала родительского стресса (PSS). Последний инструмент является общедоступным, но его использование в России требует создания адаптированной версии с проверенными психометрическими свойствами для научных и практических целей. В статье описаны результаты проверки надежности, валидности и факторной структуры Шкалы родительского стресса. В исследовании приняли участие 572 матери в возрасте от 20 до 68 лет (М = 39,5), имеющих от 1 до 5 детей. Оценка внешней валидности шкалы проводилась с использованием Методики исследования удовлетворенности родительской ролью К. Ф. Хальверсона и Х. П. Дьюка (1991) в адаптации Е. В. Куфтяк (2009). Конфирматорный факторный анализ позволил получить две структурные модели Шкалы родительского стресса: одну с четырьмя факторами («Родительский ущерб», «Родительские стрессоры», «Потеря контроля», «Родительское недовольство»), другую - с двумя («Дефицит родительских ресурсов» и «Родительские стрессоры»). Определены показатели уровней выраженности родительского стресса по субшкалам для каждой модели. Надежность русскоязычной версии шкалы подтверждена достаточными показателями внутренней согласованности для общей выборки матерей (α Кронбаха = 0,865, n = 572); при четырехфакторной и двухфакторной структуре на нормализованной выборке женщин (α Кронбаха = 0,829, n = 427). Надежность методики определялась с помощью ретеста (n = 54), подтверждена корреляциями достаточной силы (min r = 0,540; max r = 0,942); определена дифференциальная валидность факторов. Шкала родительского стресса представляет собой эффективный инструмент для оценки его уровня как одномерная шкала, описаны ограничения использования двух- и четырехфакторной модели и перспективы исследования.

Проблемы буллинга и кибербуллинга в последнее время становятся все более актуальными и широко обсуждаемыми. По данным исследований, издевательства среди сверстников связаны с разными негативными психологическими последствиями, включая дистресс, тревогу, депрессию, низкую самооценку, психоз и даже попытки совершения самоубийства, в разных возрастных группах. Это непосредственно влияет на дальнейшее психологическое функционирование всех участников буллинга и способствует формированию у них определенного типа личности. Целью данной статьи является представление результатов адаптации и валидизации Иллинойсской шкалы буллинга (IBS) для применения на взрослой выборке в России. Шкала представляет собой инструмент, предназначенный для оценки уровня виктимизации, вербальной и физической агрессии. Нами было исследовано 1296 человек - участников буллинга, включая контрольную группу - тех, кто никогда не принимал в нем участия и не был в роли свидетеля. Эксплораторный и конфирматорный факторный анализ показал, что все три субшкалы независимы друг от друга. Коэффициент α Кронбаха показал высокую согласованность каждой субшкалы на общей выборке (α Кронбаха от 0,811 до 0,919), а также на половых выборках (α Кронбаха от 0,799 до 0,925) и разновозрастных (α Кронбаха от 0,801 до 0,933) выборках. Данные дисперсионного анализа подтвердили различия в степени выраженности виктимизации, физической и вербальной агрессии в зависимости от той позиции, которую респонденты занимали в ситуации буллинга. Применение методики позволит изучить отдаленные последствия буллинга для тех, кто был его свидетелем или участником в школе. Это поможет лучше понять долгосрочные последствия буллинга для психического здоровья и социальной адаптации людей, а также разработать более эффективные стратегии их реабилитации.

Возрастное проявление симптомов расстройств аутистического спектра (РАС) в раннем возрасте представляется важным, поскольку знание о них позволяет выбирать наилучшие методы вмешательства. Были собраны данные на 242 детей 1-2 полных лет (131 - РАС, 84 - норма, 27 - задержка психического развития). Эти данные были объединены с ранее полученными данными по 3-7-летним детям, относящимся к тем же трем группам (суммарно 1749 детей). Применив эксплораторный и конфирматорный факторный анализ, мы получили 3-факторную модель симптомов РАС для детей 1-2 лет, состоящую из 3 факторов-шкал: нарушение коммуникации, сенсорная дезинтеграция и гиперактивность. Структура модели и ее эквивалентность были подтверждены для детей 1-2 и 3-7 лет. Три выявленных симптома сопровождают детей с РАС на протяжении всего дошкольного возраста. Было выявлено, что гиперактивность - это общий симптом, присущий детям 1-2 лет как с РАС, так и с задержкой психического развития (ЗПР). Было установлено, что у детей 1-2 лет наиболее выраженными симптомами РАС являются нарушения коммуникации и гиперактивность; у детей 3-5 лет - сенсорная дезинтеграция, а у детей 6-7 лет по сравнению с детьми 3-5 лет повышается гиперактивность и уменьшаются сенсорные нарушения. Было также обнаружено, что гиперактивность выше у мальчиков независимо от возраста; у мальчиков в возрасте 1-2 лет коммуникативные нарушения выше, чем у девочек, а в возрасте 3-7 лет, наоборот, проблемы с общением чаще возникают у девочек. Выявленные закономерности в проявлении симптомов РАС обусловлены особенностями развития нервной системы, подвержены возрастному влиянию и половым различиям и зависят от нейрофизиологических, поведенческих и средовых факторов. Учет этих закономерностей позволит улучшить методы вмешательства и создать индивидуализированные программы развития для дошкольника с РАС.

Дети, воспитывавшиеся в условиях институционализации, характеризуются многочисленными проблемами в общем развитии, поведении, социально-эмоциональном функционировании, включая трудности в формировании близких отношений с заботящимся взрослым. При этом остаются открытыми вопросы о том, что́ происходит в субъективной картине мира ребенка при смене условий жизни с институциональных на семейные, как он воспринимает новых заботящихся взрослых и отношения с ними, особенно в начале его размещения в семье. Целью исследования является изучение субъективных представлений о семейных отношениях у детей с опытом институционализации (типично развивающихся и с ограниченными возможностями здоровья), помещенных на воспитание в замещающие семьи. Группу детей из замещающих семей составили 159 человек (78 - типично развивающиеся и 81 - с ОВЗ; возраст - 5-12 лет); группу детей из биологических семей - 125 человек (63 - типично развивающиеся, 62 - с ограниченными возможностями здоровья; возраст - 5-13 лет). Исследование проводилось с помощью проективной методики «Кинетический рисунок семьи» (Kinetic Family Drawing), разработанной Р. Бёрнсом и С. Кауфманом. Дети обследовались через 2-4 недели после приема в семью. Установлено, что субъективные представления детей о семейных отношениях зависят от типа семьи проживания и особенностей развития. Обнаружено, что представления о тревожности, конфликтности и враждебности в семье существенно выше, а о благоприятности семейной ситуации - значимо ниже у детей в замещающих семьях по сравнению с детьми из биологических семей. Результаты описываются сквозь призму влияния качества социально-эмоционального окружения на психическое развитие ребенка и формируемые отношения с близким взрослым. Изучение субъективных представлений детей об отношениях в семье поможет отслеживать процесс формирования отношений с замещающими родителями, а также глубже понимать специфику основных проблемных областей и определять мишени оказания специальной профессиональной помощи замещающей семье.

Обращение в службах ранней помощи к потребностям и ожиданиям близких взрослых, воспитывающих детей с нарушениями развития, является одним из условий результативности программы сопровождения. Целью настоящего исследования выступает изучение потребностей и ожиданий близких взрослых детей с нарушениями развития в программах ранней помощи при государственных дошкольных образовательных учреждениях. Выборку исследования составили 63 близких взрослых в возрасте 34,6 ± 5,8 года и их детей в возрасте 30,9 ± 6,1 мес., посещавших службы ранней помощи при ГБДОУ в среднем 7,8 ± 4,4 мес. Методами исследования выступили социально-демографическая анкета и опросник « Исследование потребностей и ожиданий родителей, посещающих программы помощи ребенку и семье» - адаптированный вариант Опросника потребностей семьи (The Family Needs Survey, 1988). Результаты исследования продемонстрировали, что на высоком уровне средних значений близкие взрослые высказывают потребности и ожидают от специалистов поддержки в областях взаимодействия с ребенком и получения информации об особенностях его развития, других сервисах/услугах. Низким уровнем средних значений характеризуются потребности близких взрослых в ежедневном непродолжительном общении со специалистом, получении услуг на дому и ожидания, что семье может быть оказана психологическая поддержка, а специалист будет мобильным. Также было обнаружено, что потребности близких взрослых связаны с их уровнем образования, возрастом ребенка, длительностью посещения программы ранней помощи и опытом сопровождения в других программах, а их ожидания связаны с возрастом близких взрослых, воспитанием и возрастом других детей в семье и длительностью посещения программы ранней помощи. Таким образом, полученные результаты свидетельствуют о необходимости выстраивать систему ранней помощи и индивидуализированные программы с опорой на семейно-центрированный подход и обращением к области отношений между близким взрослым и ребенком младенческого и раннего возраста.

Воспитание ребенка с нарушением слуха часто сопровождается значительными изменениями в функционировании семьи и психологическом состоянии всех ее членов. Матери детей со слуховой патологией находятся в группе риска аффективных нарушений, часто пребывают в состоянии хронического стресса, характеризуются более высокими показателями тревожности и депрессии. Настоящая работа направлена на анализ, систематизацию и обобщение представленной в литературе научной информации о факторах, влияющих на эмоциональное состояние матерей, воспитывающих детей с нарушением слуховой функции. Результаты исследования свидетельствуют, что негативное изменение эмоционального состояния матерей обусловлено воздействием факторов, связанных с характеристиками детей (тяжесть нарушений слуха, психическое развитие, возраст и пол ребенка), личностными особенностями матерей, спецификой диагностических процедур и программы помощи, особенностями семьи (социально-демографические характеристики, распределение обязанностей, поддержка) и социального окружения (стигматизация, доступность медицинских, образовательных и социальных услуг). При этом к факторам, определяющим благоприятное эмоциональное состояние матерей детей с нарушением слуховой функции, относятся раннее выявление нарушения и включение ребенка и семьи в программу помощи, своевременность информации о слуховой патологии и доступность услуг, более высокий уровень образования, само-эффективности и открытости матери к получению нового опыта, пропорциональность распределения родительских обязанностей, внутрисемейная поддержка, принятие слабослышащего ребенка социумом, улучшение экономического положения, социальной поддержки и в целом качества жизни семьи. Результаты обсуждаются с точки зрения представлений о потенциальных стрессорах, влияющих на психическое здоровье и развитие ребенка в системе взаимодействия и отношений с родителями, и необходимости принятия во внимание эмоционального состояния матери и влияющих на него факторов в программах помощи ребенку с нарушением слуха и его семье.

Пандемия COVID-19 стала беспрецедентным фактором глобального воздействия на психическое здоровье населения, в особенности его уязвимых групп. Цель статьи - изучение долгосрочного влияния пандемии COVID-19 на психическое здоровье женщин во время беременности и в раннем возрасте рожденных ими детей, а также на развитие их детей. В обзор вошли статьи, опубликованные в 2021-2025 гг. Показано увеличение распространенности тревожных, депрессивных симптомов, стресса в 2-5 раз по сравнению с допандемийными; особенно усиление наблюдалось во вторую волну пандемии. В 1,5 раза увеличилось число назначений антидепрессантов во время беременности; их прием связан с нарушениями мелкой моторики у детей в возрасте 18 месяцев. Стресс, связанный с пандемией, во время беременности спровоцировал структурные изменения в плаценте, повлиял на изменения в мозге детей; привел к увеличению числа преждевременных родов, кесаревых сечений, детей с низким весом; опосредовал отставание в физическом, когнитивном, социально-эмоциональном развитии детей, степень отставания была выше по сравнению с допандемийными данными. Уязвимыми остаются женщины, не имеющие партнера; испытывающие экономические проблемы; с проблемами психического здоровья в анамнезе; с детьми в возрасте до 5 лет. Дополнительные группы риска - перенесшие утрату близких в связи с инфекцией SARS-CoV-2; беременные во вторую волну пандемии, особенно во 2-м и 3-м триместрах; не имевшие поддержки от социального окружения и медицинского персонала; отменившие плановые визиты к врачу во время беременности; длительно разлученные со своими детьми в связи с инфекцией SARS-CoV-2 (и, как следствие, имевшие проблемы с грудным вскармливанием); имевшие проблемы со сном. При оказании психологической помощи необходимо более тщательно собирать анамнез жизни женщины, учитывая группы риска. Показано комплексное сопровождение с привлечением медицинских работников.

Распространённость гестационного сахарного диабета (ГСД) продолжает расти во всём мире и достигает 10-20% среди беременных в России. ГСД не только осложняет течение беременности, но и сопряжён с изменениями эмоционального состояния женщины, что отражается на её отношении к беременности, родам и формированию отношения к ребёнку. Понимание характера этих изменений требует изучения особенностей состояния женщин с ГСД, сопоставления его с состоянием женщин без нарушений углеводного обмена, а также взаимосвязи эмоционального состояния с особенностями их отношения к ребёнку. Целью работы является изучение особенностей эмоционального состояния, материнского отношения и взаимодействия с ребенком во время беременности у женщин с гестационным сахарным диабетом. Участниками исследования были 47 женщин в возрасте M (SD) = 32 (6) лет на 28,5 (6,3) неделе беременности, из них 19 с диагнозом ГСД и 28 без нарушений углеводного обмена. Для обследования женщин использовались: Шкалы тревоги (Beck Anxiety Inventory) и депрессии (Beck Depression Inventory), Эдинбургская шкала депрессии (Edinburgh Postnatal Depression Scale), Тест отношения беременной (ТОБ), Шкала оценки пренатальных отношений матери к ребёнку (Maternal Antenatal Attachment Scale), социально-демографическая анкета. Результаты исследования свидетельствуют, что у женщин с ГСД, по сравнению с женщинами без ГСД, отмечались более высокие значения поведенческого компонента отношения матери к ребенку в его пренатальный период и менее выраженный депрессивный тип отношения к беременности. Взаимосвязи между тревожностью, депрессией и отношением к ребёнку у женщин без ГСД были более гармоничными, тогда как у женщин с ГСД отличались большей напряжённостью и телесно-аффективной направленностью. Женщины с ГСД чаще воспринимали движения плода во время его шевелений как активные и наделяли их эмоциональным смыслом, что может отражать компенсаторное усиление направленности на ребёнка на фоне эмоциональной уязвимости. Полученные результаты подчёркивают важность комплексного сопровождения беременных с ГСД, включающего психологическую поддержку и мониторинг эмоционального состояния.

Отношение матери к ребенку создает уникальную среду для формирования его психического здоровья и личностных характеристик. Настоящее исследование посвящено изучению особенностей и динамики материнского отношения от периода беременности до младенческого возраста ребенка и выявлению предикторов отношения матери к младенцу. Исследование проводилось в два этапа: на первом этапе участвовали 98 беременных женщин, средний возраст 30,6 ± 4,52 лет, средний срок гестации 32,4 ± 7,03 недели. На втором этапе - те же 98 женщин через 4-8 месяцев после рождения ребенка. Методы: Тест отношений беременной (2015); методика «Пренатальная привязанность матери к ребенку» (MAAS) (1993, адаптирована С. С. Савенышевой, В. О. Аникиной, М. Е. Блох в 2022); метод рисуночного теста «Я и мой ребенок» (2024); Тест отношений матери (модификация Теста отношений беременной, авторы: М. Е. Блох, С. С. Савенышева, В. О. Аникина, И. В. Грандилевская, адаптирована С. С. Савенышевой с соавторами в 2022); методика «Отношение матери к ребенку в постнатальный период» (MPAS) (адаптирована С. С. Савенышевой с соавторами в 2022). Результаты продемонстрировали как на этапе беременности, так и после рождения ребенка преимущественно оптимальное материнское отношение, высокий и средний уровни пренатального и постнатального отношения матери к ребенку. В динамике произошло увеличение значений показателей отношения матери к ребенку от пре- к постнатальному периоду и рост эйфорического типа материнского отношения на фоне снижения тревожного и оптимального. Предикторами материнского отношения к младенцу являются одноименные типы психологического компонента гестационной доминанты и компоненты пренатального отношения к ребенку. Вывод: от беременности к периоду младенческого возраста ребенка показатели материнского отношения улучшаются. Отношение матери к ребенку в его пренатальный период является значимым предиктором отношения к нему постнатально.

Внутрижелудочковое кровоизлияние (ВЖК) является распространенным структурным внутричерепным изменением у недоношенных детей, в половине случаев приводящим к постгеморрагической гидроцефалии, гидроцефальному синдрому (вентрикулодилятации). Для него не установлены оптимальные критерии лечения и дальнейшего ведения. С целью улучшения помощи детям с осложненными формами ВЖК изучены особенности их развития на первом году жизни. В исследование включены 77 детей, родившихся на сроке гестации 28,3 ± 3,1 недель, имеющих ВЖК разной степени тяжести. Все дети наблюдались нейрохирургом и получали лечение в период новорожденности в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных. На основании проводимых видов лечения выделены следующие группы детей: оперативного лечения по поводу постгеморрагической гидроцефалии (ПГГ, 33 ребенка), консервативного - по поводу гидроцефального синдрома (ГС, 26 детей), группа сравнения (ВЖК 1-й степени, 18 детей). Исследование психического развития детей проводилось с использованием методики BDI (Battelle Developmental Inventory). Согласно результатам, в скорригированном возрасте 3 месяцев межгрупповые различия не наблюдаются, тогда как в 12 месяцев в группе ПГГ показатели по сравнению с аналогичными в группе ГС и группе сравнения в личностно-социальном, адаптационном, коммуникативном и общем развитии ниже. Оперативное вмешательство по поводу увеличивающейся вентрикулодилятации значимо не ухудшает отдаленный прогноз развития детей с ПГГ у мальчиков к 12 скорригированным месяцам по сравнению с детьми, получавшими консервативное лечение, а у девочек, получавших оперативное лечение, к скорригированным 12 месяцам общее развитие сопоставимо с девочками из группы сравнения. Данные исследования свидетельствуют о необходимости включения детей из групп оперативного и консервативного лечения последствий ВЖК в дифференцированные программы ранней помощи.

Раннее выявление семей из групп риска и поддержка психического здоровья детей младенческого и раннего возраста является актуальной проблемой в связи с кумулятивным негативным воздействием множественных стрессоров на развитие детей и высоким риском возникновения у них эмоциональных и поведенческих расстройств. В системе ранней помощи в РФ наблюдается дефицит методологически обоснованных подходов к оценке психического здоровья и развития детей младенческого и раннего возраста и их семей из групп риска. Целью данной работы является изучение возможностей Диагностической классификации нарушений психического здоровья и развития детей от рождения до пяти лет (ДК:0-5) как современной научно обоснованной системы комплексной оценки и основы для разработки программ сопровождения. Представлен анализ исследований, использующих ДК для выявления нарушений психического здоровья и развития детей и сопутствующих факторов риска. Рассмотрены концептуальные основы и структура ДК:0-5. Показано, что многоосевая структура ДК:0-5 позволяет провести комплексную диагностическую оценку, включая оценку отношений ребенка с близкими взрослыми и с расширенным окружением, факторов физического здоровья, психосоциальных стрессоров и компетенций развития ребенка, определить признаки клинических расстройств. Продемонстрирована эффективность ДК:0-5 для выявления и категоризации факторов риска и протективных факторов. Представлено описание надежных и валидных методов оценки (PCERA, WMCI, CBCL 1,5-5, KID/RCDI и др.), которые могут использоваться для сбора данных в рамках каждой оси ДК:0-5. Применение диагностических алгоритмов ДК:0-5 в сочетании с предложенным набором диагностического инструментария создает научно-методическую основу для развития в России системы раннего выявления и сопровождения семей с детьми из групп риска. Такой подход позволяет разрабатывать программы помощи, основанные на всесторонней оценке контекста развития, отвечающие потребностям ребенка и семьи.