Статья: МОТИВАЦИЯ УВАЖЕНИЯ К РОДИТЕЛЯМ КАК ФАКТОР ИНТЕРИОРИЗАЦИИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ В СТРУКТУРЕ УЧЕБНОЙ МОТИВАЦИИ ПОДРОСТКОВ: СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ РОССИЙСКИХ И АРАБСКИХ УЧАЩИХСЯ (2026)

Актуальность. Культуральные влияния не только являются важным фактором генеза психических расстройств, но и значимы при разработке психотерапевтических моделей и технологий. Но зависимость последних от культуральных влияний слабо учитывается при их внедрении и распространении. Запрос рутинной наркологической практики и соматической медицины на мотивационную психотерапию для пациентов, употребляющих психоактивные вещества (ПАВ), определяет практическую значимость проблемы.

Цель авторов статьи - обоснование необходимости модификации предложенной для пациентов с алкогольной зависимостью мотивационной психотерапии с учетом культуральных влияний, значимых при ее проведении в современной России.

Гипотеза. Предполагалось, что путем структурированного опроса экспертов-наркологов удастся выделить значимые для дальнейшего изучения и практического использования аспекты культуральных влияний, наблюдаемых при проведении мотивационной психотерапии пациентов целевой группы.

Материалом пилотажного исследования стали данные опроса 20 российских экспертов-наркологов, проведенного путем использования авторских анкет, описанных в тексте статьи.

Результаты исследования. Путем опроса экспертов-наркологов были определены антитерапевтические установки и убеждения, часто наблюдаемые у пациентов с зависимостью от алкоголя. Отмечаемые экспертами убеждения отражают взгляд пациента на алкоголизацию как ведущую форму отдыха, как средство расслабления и времяпрепровождения, и убежденность, что причиной алкоголизации являются внешние обстоятельства. Установлены отсутствие представлений о химической зависимости как серьезном расстройстве в совокупности с негативным отношением к наркологии и врачах-наркологах. Присутствует уверенность в непринятии окружающими пациенту в случае выбора им трезвого образа жизни. Указанные установки препятствуют оказанию мотивирующего воздействия на пациентов и последующему лечению.

Выводы. Перспективой исследования является изучение культуральных аспектов применения мотивационной психотерапии для лиц с зависимостью от ПАВ в современной России для последующего совершенствования ее технологий.

Контекст и актуальность. В статье представлен анализ исследования ученицы Л. С. Выготского и сотрудницы А. Н. Леонтьева по Отделу детской психологии Психологического института Н. Г. Морозовой, посвященного изучению и формированию у детей мотивации понимания речевых указаний взрослого (1948). Актуальность обращения к данному материалу обусловлена современными дискуссиями о возможных вариантах «работы с психикой», один из которых представлен в анализируемом исследовании.

Целью является выявление истоков и специфики деятельностно ориентированных психотехнических приемов.

Гипотеза. Деятельностная психотехника не сводима ни к манипулированию, ни к майевтике, а представляет собой вариант жизнетворчества, заключающегося в изменении (формировании) значимой для субъекта деятельности, определенной функцией которой является психика.

Методы и материалы. Методом выступает историко-методологический анализ исследований, проведенных в контексте психологии деятельности школы А. Н. Леонтьева и опубликованных в 1940-е гг., а также связанного с ними архивного материала.

Результаты. Показано, что использованные Н. Г. Морозовой психотехнические приемы нацелены на последовательное формирование у детей (посредством организации совместной со взрослым и значимой для них деятельности) адекватной мотивации понимания речевой инструкции во всех ее деталях: сначала - что предлагает сделать взрослый, а затем - как. Утверждается, что тем самым данная работа вносит свой вклад в изучение структурирующей функции мотива и в разрешение давно идущего спора по проблеме соотношения мотивационной и операциональной составляющих деятельности.

Выводы. Исследование Н. Г. Морозовой, равно как и другие работы школы А. Н. Леонтьева 1940-х гг., представляют не только исторический интерес. Следует продолжить их анализ в контексте современных дискуссий о свободе человека и соотношении Слова и Дела.

Контекст и актуальность. Статья посвящена изучению восприятия жизненных изменений людьми, проживающими в Узбекистане, и кросс-культурному сравнению российской и узбекской культурных групп. Жизненные изменения рассматриваются как трудная жизненная ситуация, поскольку они требуют повышенных затрат усилий в связи с возрастающей динамикой ситуации. Концептуальная рамка культурно-исторического подхода позволяет предположить, что восприятие изменений и способов совладания с ними могут иметь не только количественные различия, но и специфичные смыслы у представителей разных культур.

Цель. Выявить особенности восприятия ситуации изменений у представителей узбекской культуры в серии сравнений: а) внутри узбекской выборки для групп с разным реагированием на перемены; б) между узбекской и российской выборками.

Методы и материалы. На первом этапе на материале узбекской выборки (n=279; M = 26,1; SD = 9,11; 82% женщин) проведен анализ латентных профилей с использованием данных опросника «Типы реагирования на ситуацию изменений» (Битюцкая, Базаров, Корнеев). Это позволило выделить три группы: профили принятия, отвержения перемен и амбивалентного отношения. Для каждого профиля определены особенности восприятия изменений с помощью контент-анализа качественных данных, дисперсионного анализа и попарных сравнений. На втором этапе проведены кросс-культурные сравнения на материале узбекской выборки и российской выборки (n=216; M = 28,5; SD = 9,8; 84% женщин).

Результаты. В узбекской выборке выявлены различия в восприятии изменений между тремя группами. Для группы с профилем отвержения перемен характерно более частое упоминание негативных эмоций, чувства неизбежности изменений и копинга, направленного на поиск поддержки. Группа с амбивалентным профилем чаще сообщает об отвлечении. В группе с профилем принятия перемен чаще отмечаются позитивные эмоции и оценки изменений, готовность к ним, а также копинг, направленный на анализ собственных переживаний. Кросс-культурные сравнения двух культурных групп в целом показали для представителей узбекской культуры более высокую частоту упоминания коллективных способов копинга, а также необходимость терпения, в то же время редкие упоминания сопротивления. Кросс-культурное сравнение групп с аналогичными профилями в российской и узбекской выборке выявило наряду с различиями и сходства (валентность оценок и эмоций - для профилей принятия и отвержения перемен). Результаты обсуждаются в контексте культурных моделей совладания с переменами.

Контекст и актуальность. Проблема личностных изменений за последнее десятилетие становится трендом в исследованиях личности. Традиционные подходы к оценке результативности психотерапевтической работы основаны на сопоставлении результатов измерений до и после вмешательства.

Цель. Апробация графической методики «Траектория» для диагностики субъективно воспринимаемой траектории индивидуального развития и проверка ее конвергентной валидности.

Методы и материалы. В исследовании приняли участие 231 участник летней школы журнала «Русский репортер» (M = 20,2, SD = 2,96, 85,9% женщин). Использовались методики: «Траектория», «Большая пятерка» (BFQ-2), Шкала удовлетворенности жизнью, Дифференциальный тест перфекционизма, Дифференциальный тест рефлексивности, Дифференциальный опросник переживания одиночества, Тест смысложизненных ориентаций.

Результаты. Выявлены значимые различия между группами респондентов, выбравшими разные типы траекторий, по показателям экстраверсии, эмоциональной стабильности, удовлетворенности жизнью, осмысленности жизни, нормального перфекционизма, общего переживания одиночества.

Выводы. Методика «Траектория» демонстрирует конвергентную валидность и может использоваться для диагностики субъективной картины жизненного пути в дополнение к традиционным опросникам.

Контекст и актуальность. Изучение показателей общего благополучия и драйверов активности деятельности у студентов приобретает особую актуальность в контексте современных вызовов образовательной среды. Студенчество представляет собой критический этап личностного и профессионального становления, сопровождающийся высокой академической нагрузкой, необходимостью адаптации к социокультурным изменениям, а также формированием жизненных ориентиров и социальных связей. В этих условиях способность к эффективному управлению собственным временем, целями и отношениями, которые являются драйверами активности деятельности, становится ключевым фактором успешной адаптации, психологического комфорта.

Цель. Изучить показатели общего благополучия у студентов в системе высшего образования и их связь с уровнем активности деятельности.

Гипотеза. Уровень активности деятельности взаимосвязан с показателями общего благополучия у студентов: с повышением уровня активности благополучие увеличивается.

Методы и материалы. В исследовании приняли участие 297 студентов бакалавриата гуманитарного профиля (M = 21,1, SD = 4,0, 84% девушек). Показатели общего благополучия оценивались с помощью батареи опросников (Шкала самооценки уровня тревожности Спилбергера-Ханина, методика дифференциальной диагностики депрессивных состояний В. Зунга (адаптация Т. И. Балашовой), Шкала субъективного благополучия Н. П. Фетискина и др., методика оценки эмоционального интеллекта Н. Холла), уровень активности деятельности определялся с помощью методики «Драйверы учебной активности студента» Е. Б. Башкина. Результаты.

Результаты свидетельствуют, что все исследуемые показатели общего благополучия различаются у студентов с разным уровнем активности.

Выводы. Показано, что способность эффективно управлять целями, временем и отношениями, с одной стороны, способствует снижению личностной тревожности и депрессии, увеличению уровня эмоционального интеллекта, но, с другой стороны, приводит к увеличению ситуативной тревожности и снижению субъективного благополучия.

Контекст и актуальность. Импровизационные практики обретают все большую востребованность как среди представителей искусства, так и среди психологов, педагогов, включающих импровизацию в различные методы арт-терапии. Однако работы, направленные на психологическое осмысление феномена импровизации и изучение опыта переживания, с нею связанного, встречаются редко, в связи с чем возникает задача описания и анализа психологических эффектов, которые оказывает на личность импровизация. Данное исследование опирается на опыт двигательной импровизации участников студии музыкального движения.

Цель. Изучить состояния, возникающие в процессе импровизации, и соответствующий им внутренний опыт участников.

Гипотеза. Существует связь характеристик переживаемых состояний участников с качеством импровизации.

Методы и материалы. В исследовании приняли участие 25 женщин (M = 37,1, SD = 10,7). Материалом для анализа послужили 50 стенограмм полуструктурированных интервью, посвященных опыту успешных и неуспешных музыкально-двигательных импровизаций. Качество импровизации оценивалось педагогом на основании выделенных критериев. Использовался тематический анализ полученных текстов.

Результаты. Выявлены характерные для опыта успешной и неуспешной импровизаций особенности.

Выводы. Показано, что внутренний опыт участников музыкально-двигательных импровизаций различается в зависимости от качества импровизации, опыт успешной импровизации содержит описание особого состояния, сочетающего полное сознательное присутствие и спонтанное движение, реализуется постпроизвольное спонтанно разворачивающееся опосредствованное поведение. Общими для успешных, полноценных импровизаций в разных практиках является состояние потока, а также способность преодолеть страхи, внутреннее сопротивление, направить внимание на содержание импровизации. Импровизационный опыт в рамках практики музыкального движения отличается фокусированием на музыкальных содержаниях и может способствовать развитию способности к самотрансценденции.

Контекст и актуальность. Построение развивающего образования требует понимания закономерностей детского развития и анализа тех детских деятельностей, которые составляют самоценность детства и позволяют решать задачи возраста. Статья посвящена анализу феномена детского сочинительства - создания историй дошкольниками в рамках образовательных практик, когда взрослые записывают истории, созданные по детскому замыслу, а затем разыгрывают или прослушивают их совместно с другими детьми.

Цель. Определить, как сочинительство соотносится с ключевыми деятельностями дошкольного возраста.

Исследовательские вопросы. Как соотносятся игра и сочинительство? Как соотносятся экспериментирование и сочинительство? В чем уникальность сочинительства как самоценной детской деятельности?

Методы и материалы. Теоретический анализ отечественных и зарубежных источников и соотнесение его с примерами детского сочинительства.

Результаты. Анализ показал сходство сочинительства с игрой и экспериментированием в отношении поддержки детского замысла и инициативы и возможности совершать пробы в безопасном пространстве. При этом сочинительство создает особые возможности для трансформации переживаний и построения ребенком своей идентичности как субъекта действия за счет проб с нарративными структурами: «ландшафтом сознания» и «ландшафтом действия».

Выводы. Детское сочинительство, включающее игру и экспериментирование с речью, но не сводящееся к ним, разворачивается в зоне ближайшего развития ребенка. Нарративная форма становится особым культурным средством для трансформации переживаний и построения своей идентичности как субъекта действия. Сочинительство создает условия для возникновения предпосылок художественного творчества, позволяя ребенку одновременно осваивать культурные нормы и создавать новое.

Контекст и актуальность. Повсеместное вовлечение современных дошкольников в цифровую среду требует тонкого понимания того, как семейные практики опосредуют ее влияние на развитие ребенка.

Цель. Выходя за рамки упрощенных показателей экранного времени, проанализировать связь между воспринимаемой детьми родительской цифровой медиацией и годовым приростом понимания эмоций в дошкольном возрасте.

Гипотеза. Воспринимаемая детьми родительская цифровая медиация (наличие временных и контентных ограничений, а также правил, регламентирующих условия цифровой активности) выступает значимым предиктором годового прироста понимания эмоций дошкольников.

Методы и материалы. Выборка включала 1512 детей (M = 5,7 лет, SD = 4,11 месяцев), обследованных на первом этапе в старших группах детских садов, с повторным обследованием 1339 детей (M = 6,6 лет, SD = 4,5 месяцев) через год в подготовительных группах. На обоих этапах проводилась диагностика уровня понимания эмоций. Также дети сообщали о наличии семейных правил использования цифровых устройств (ограничения времени, контентные ограничения и правила-условия), родители - об экранном времени ребенка.

Результаты. Не было выявлено значимых связей между цифровыми правилами и приростом понимания эмоций. Этот паттерн оказался идентичным для мальчиков и девочек, несмотря на то что мальчики демонстрировали значимо более высокое экранное время. Экранное время также не выступило значимым предиктором развития понимания эмоций.

Выводы. Наличие цифровых правил, даже если они осознавались ребенком, само по себе не является значимым предиктором эмоционального развития в дошкольном возрасте. С позиций культурно-исторической психологии, формальное правило, не сопровождаемое эмоциональным взаимодействием со взрослым, не интернализуется и остается внешним ограничителем, не затрагивающим аффективно-смысловую сферу ребенка. Исследование подчеркивает необходимость смещения фокуса с изучения наличия правил на анализ качества их интернализации в совместной деятельности ребенка и взрослого.

Контекст и актуальность. Несмотря на ключевую роль социального и культурного опосредования в развитии, согласно теории Л. С. Выготского, использование мобильных устройств детьми школьного возраста все еще остается малоизученной областью — особенно в контексте влияния семейных факторов.

Цель. Изучить, как демографические характеристики, установки и поведение родителей связаны с использованием мобильных устройств детьми в среднем детстве.

Гипотеза. Факторами, предсказывающими использование мобильных устройств детьми, являются: использование устройств родителями, их взгляды на мобильные приложения, семейные ценности и правила, а также структура семьи.

Методы и материалы. Было проведено кросс-секционное онлайн-анкетирование с участием 969 итальянских родителей детей в возрасте от 6 до 10 лет. В рамках исследования собирались сведения о социальноэкономических условиях, времени использования устройств, как родителями, так и детьми, а также о правилах родителей по контролю за использованием мобильных устройств. Для анализа данных были применены методы множественной регрессии.

Результаты. Использование устройств детьми было связано с использованием устройств их родителями, полом родителя, наличием старших братьев или сестер, а также ценностями родителей. Положительное отношение родителей напрямую ассоциировалось с частым использованием смартфонов детьми, тогда как беспокойство родителей имело слабую отрицательную связь с использованием мобильных устройств. Ценности и правила родителей оказались наиболее важными и устойчивыми предикторами для всех видов устройств. Низкий уровень образования родителей связывался с большим временем, проведенным за смартфонами, планшетами и игровыми консолями, а низкий субъективный социально-экономический статус — с более частым использованием планшетов. Более старший возраст детей был связан с увеличением времени использования смартфонов, планшетов и ноутбуков. Также было установлено, что мальчики чаще используют ноутбуки и игровые консоли, а девочки — планшеты.

Выводы. Опираясь на социокультурную теорию Л. С. Выготского, мы можем сделать вывод о том, что цифровые привычки детей определяются не только их личными характеристиками, но и семейной структурой, убеждениями родителей и подражанием их поведению.

Контекст и актуальность. Для детей первых месяцев жизни основой социальной ситуации развития выступает включенность в материнско-детские отношения. Зачатие и вынашивание ребенка при помощи вспомогательных репродуктивных технологий нередко оборачивается для женщины хронической стрессовой ситуацией, что может негативно сказываться на становлении ее материнского отношения. Общение с близким взрослым является ведущей деятельностью ребенка в первом полугодии жизни, и его нарушение сказывается на общем развитии детей из этих диад.

Цель: сравнить показатели двигательного и эмоционального развития у детей в возрасте трех месяцев, зачатых с применением репродуктивных технологий и без них.

Гипотеза: социальная ситуация развития у детей, рожденных матерями с применением вспомогательных репродуктивных технологий и без них, имеет существенные различия, что отражается на показателях двигательного и эмоционального развития уже к трехмесячному возрасту.

Методы и материалы. 83 материнско-детские диады, возраст детей от 3 до 3,8 мес., в 20,5% случаев были зачаты искусственным путем.

Методы исследования: клинический, экспериментально-психологический, статистический.

Результаты. Гипотеза подтвердилась: дети, рожденные с применением вспомогательных репродуктивных технологий, статистически достоверно отличались от сверстников по уровню развития двигательных навыков при приблизительно равных показателях физического здоровья.

Выводы. Условия зачатия, протекания беременности и послеродового периода создают для женщин с искусственным зачатием высокий риск эмоциональных нарушений и смещения приоритетов во взаимодействии с детьми. Социальная ситуация развития для детей определяется этими факторами и может в ряде случаев рассматриваться как эмоционально дефицитарная. Минимальные различия в уровне физического здоровья указывают на особенности социального взаимодействия как основные причины задержек двигательных навыков.

Контекст и актуальность. Культурно-историческая психология позволяет описать феномен иронии и особенности ее понимания с точки зрения социальных и культурных норм. В поисках эффективных инструментов социализации детей в последние годы обращаются к теме понимания детьми иронии, направленной на непрямую оценку поведения ребенка. Регуляция поведения дошкольника связана с правилами, транслируемыми взрослыми в социальной ситуации развития и определяющими культурную конгруэнтность детей. Предположительно, понимание иронии связано с теорией сознания, в связи с чем актуально изучение регуляции поведения, как в контексте понимания иронии, так и в связи с теорией сознания.

Цель. Выявить взаимосвязь понимания иронии, уровня регуляции поведения детей, выраженной в культурной конгруэнтности, и показателей уровня развития их теории сознания.

Гипотеза. Понимание детьми иронии взаимосвязано с их культурной конгруэнтностью, а также с теорией сознания.

Методы и материалы. В исследовании приняли участие 75 дошкольников г. Казани (M = 59,02; SD = 3,1; из них 35 мальчиков). Культурная конгруэнтность оценивалась с помощью опросника на культурную конгруэнтность; понимание иронии - с помощью заданий, переведенных и адаптированных для данного исследования; Теория сознания оценивалась с помощью одноименного субтеста батареи NEPSY-II. Для выявления характера взаимосвязей после проверки допустимости данного метода применялся корреляционный анализ Спирмена.

Результаты. Согласно полученным данным, понимание иронии детьми пяти лет связано с оценками их родителей по таким факторам культурной конгруэнтности этих детей, как «послушность» и «безопасность». Уровень развития теории сознания имеет значимую корреляционную связь с фактором культурной конгруэнтности «самоконтроль».

Выводы. Понимание иронии детьми дошкольного возраста открывает новые возможности для изучения метакогнитивной, коммуникативной и эмоциональной сфер личности. Взаимосвязь понимания иронии, культурной конгруэнтности и теории сознания позволяет в перспективе формировать новые подходы в практике развития регуляции поведения детей дошкольного возраста.