Статья: ВОИНСКИЕ ФОРМИРОВАНИЯ УРАЛА НА ФРОНТАХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (2025)

Много лет назад два тогда еще молодых историка науки опубликовали статью под неожиданным и интригующим названием «Опыт путеводителя по неизведанной земле: Предварительный очерк социальной истории советской науки», которая привлекла внимание многих специалистов. Оба автора профессионально занимались историей биологии, и примеры, демонстрирующие отклонение отечественной науки от «нормального русла», в основном относились именно к данному направлению исследований. Прошло три с половиной десятилетия и, казалось бы, история генетики в СССР уже во многом реконструирована и должна перестать быть одной из ключевых тем. Однако знакомство с книгой московского (а ранее петербургского и новосибирского) историка С. В. Шалимова убеждает в обратном. Автор монографии взял на себя труд выявления и анализа тех факторов, которые не только способствовали преодолению отставания генетических исследований, но и препятствовали прогрессу в этой области в 1960-е–1980-е гг. При всей своей несомненной актуальности перипетии развития генетики в СССР в эти годы и сегодня, как показывает историографический анализ, во многом возвращают читателя на «неизведанную землю» (с. 6). Представляется, что рецензируемая книга если и не стала исчерпывающим «путеводителем», то позволила частично заполнить сложившуюся в историографии лакуну.

В статье представлены результаты геофизических и дистанционных исследований, проведенных на площадке селища Подымалово-1 в Башкирском Приуралье: картирования методами магнитометрии, электромагнитного профилирования и построения цифровой модели рельефа (ЦМР). Цифровая модель местности и план выявленных в раскопе 2022 г. археологических структур послужили основой для сравнительного анализа результатов геофизической съемки и археологических исследований. Оцифровка поверхности памятника была выполнена беспилотным летательным аппаратом с GNSS-приемником на борту. Комплексные геофизические исследования и магнитометрическая съемка практически полностью охватили мысовидную террасу памятника, съемка методом электропрофилирования проводилась на картированной магнитометрией территории. В результате проведенных работ выделены участки концентрации аномалий, связанных с хозяйственной деятельностью человека. Археологические раскопки частично подтвердили данные, полученные геофизиками. Одновременно с этим «слепой тест» результатов геофизических работ на уже исследованной ранее археологами территории (раскопы 2017, 2019 гг.) показал отсутствие аномалий на участках, где эти крупные ямы присутствовали. Отсутствие выявленных комплексов на геофизическом плане может объясняться неоднородностью их засыпи при рекультивации раскопа. Использование магнитометра позволяет выявить крупные производственные археологические структуры с выраженным термическим воздействием на грунт. Для объективной интерпретации данных геофизических исследований на больших площадях требуется их верификация традиционными методами археологических исследований (раскопы, шурфы, бурение). Сопоставление результатов позволит составить каталог аномалий с подробными характеристиками, которые можно использовать при геофизических работах на схожих по типу, хронологии и структуре памятниках.

Статья вводит в научный оборот сведения о новых круглоплановых поселениях эпохи бронзы, которые обнаружены в Башкирском Зауралье. Выявленные памятники расширяют ареал распространения поселений синташтинско-петровского типа. Обнаружение описываемых памятников стало возможным благодаря использованию дистанционного метода, основанного на аэрофотосъемке территории. В этом случае анализируется не только ортофотоплан, как это было принято ранее, но и микрорельеф на цифровой модели поверхности. Уникальными также являются комплексность и плотность расположения объектов. На ограниченной территории расположено сразу три поселения, а в пространстве между ними выявлены следы других жилищных впадин, а также курганный могильник. Интерес вызывают топографические условия расположения выявленных поселений: все они расположены в пределах поймы озера. Описанный пример обнаружения и изучения выявленных поселений демонстрирует возможности современных методов и подходов изучения. На основе изложенной методики документирования объектов предлагается комплексная стратегия изучения остальных укрепленных поселений.

В СССР декларировался комплексный, научно обоснованный подход к изучению и освоению природных ресурсов. Существовала отраслевая наука со своими организационными структурами, профессиональными кадрами и системой их подготовки. В статье проведен анализ специфики производства и циркуляции научного знания об окружающей среде в СССР. Эти процессы находились под жестким контролем партийно-государственного аппарата. Его центральная роль в определении политики освоения природных ресурсов и в целом взаимоотношений общества и природы проявилась в гипертрофированном стремлении к унификации, стиранию различий между разными территориями, приведению их к общему знаменателю «равномерного размещения производительных сил». Документы государственных организаций и учреждений, научные работы, так или иначе касавшиеся природных ресурсов, имели определенный уровень секретности, как минимум гриф «Для служебного пользования» (ДСП). Рамки секретности не давали возможности привлечения широких слоев общественности к обсуждению экологических проблем Севера Сибири в СССР. Ситуация стала меняться во второй половине 1980-х гг., когда благодаря демократическим процессам в СССР экологическая проблематика приобрела общественную значимость.

В статье анализируются посвященные Иркутскому Политическому центру тексты советских мемуаристов и историков, написанные и опубликованные в 1920-е - первой половине 1930х гг. Делаются выводы, что во время гражданской войны одни авторы воспоминаний и статей находились в лагере контрреволюции, другие - оппонировали большевикам, третьи являлись членами большевистской партии. Но после окончания гражданской войны почти все противники большевиков изменили свою партийную принадлежность и вступили в РКП(б). Изначальные идейно-политические взгляды авторов и их последующий переход на коммунистические позиции обусловили набор проблем, которые они рассматривали в своих текстах, и их интерпретацию. В центре внимания мемуаристов и историков оказался ограниченный круг проблем, которые они считали важнейшими для понимания феномена Политцентра: причины и факторы, обусловившие его создание; цель и задачи, которые стремился решить Политцентр; его роль и значение в окончании гражданской войны в Сибири. По всем этим вопросам у мемуаристов и историков 1920-х гг. прослеживаются существенные расхождения, обусловленные как их идейно-политическими взглядами, так и уровнем эрудиции, самостоятельностью мышления. Отмечаются недостаток объективности большинства авторов и тенденциозность высказанных ими суждений, которая резко усилилась с начала 1930-х гг. и явилась отражением общей ситуации в Советском Союзе и в советской историографии. В результате к середине 1930-х гг. в исторической литературе утвердилась оценка деятельности Иркутского Политцентра как второго этапа «демократической контрреволюции».

В статье рассмотрены социальные связи, сложившиеся между генерал-архитектором Ж. Б. А. Леблоном и иностранными мастерами, поступившими на русскую службу в начале XVIII в. По мере анализа корреспонденции архитектора, хранящейся в фондах Российского государственного архива древних актов (г. Москва), определяется характер его взаимоотношений с В. Беленом, А. Годо, П. Гранжем, Ш. Леклерком, Ж.-Б. Мишелем, Н. Пераром, Н. Пино, Б. К. Растрелли, Э. Соважем, Ж. Суалемом, Ш. Тапа, Ф. Фуа. Подчеркивается, что, несмотря на многочисленные конфликты, происходившие между иностранными мастерами на фоне строительства царских резиденций в Санкт-Петербургской губернии (Петергофе, Стрельне и Дубках), Леблон стремился отстаивать «интерес Его императорского величества» и по мере своих представлений трудился на благо государя. Устанавливается, что взаимоотношения создателей имперских символов напрямую влияли на ход строительных работ, их качество и результат; они вносили свой личный вклад в облик царских резиденций, изменяя планы и архитектурные представления Петра I о регулярном строительстве. Кроме того, в контексте рассмотрения социальных связей Леблона выделяется роль генерал-губернатора светлейшего князя А. Д. Меншикова, контролировавшего общий ход строительных работ. Отмечается, что он рассматривался как наиболее быстрый и эффективный канал передачи информации монарху, прямой представитель и выразитель официальных мнений.

Статья посвящена рассмотрению проблемы возвращения имущества старообрядцам после указа о веротерпимости и манифеста 17 октября 1905 г. С началом гонений на старообрядчество в царствование Николая I широко распространилась практика конфискации старообрядческого имущества, как движимого (иконы, книги, богослужебная утварь), так и недвижимого (церкви, часовни, молельни, монастыри). Эти конфискации преследовали цель затруднить религиозную жизнь старообрядцев и стимулировать их переход в православие. Основными бенефициарами конфискаций были православные и единоверческие приходы. Однако после принятия законов 1905 г. старообрядческие общины, теперь уже легализованные в глазах государства, попытались вернуть себе часть утраченной собственности. Навстречу старообрядцам шли и светские власти. Так, правительство П. А. Столыпина видело в старообрядцах надежных сторонников своей консервативной политики. Однако Русская православная церковь во многих случаях отказывалась возвращать имущество, мотивируя это тем, что такие действия наносят ущерб престижу Церкви и будут способствовать отступничеству. Противоречия в вопросе возвращения конфискованной старообрядческой собственности вели к росту напряженности в отношениях между Церковью и государством.

Рукописные и старопечатные книги кириллической традиции являются самостоятельным видом источников в силу особенностей их создания и бытования. Зафиксированная в основных текстах, конвоях, записях, декоре, внешнем оформлении информация может дать специалисту интереснейшие сведения из истории не только культуры, но и социально-политической, экономической жизни общества, не отраженные в документальных источниках или существенно дополняющие и корректирующие их. В статье на примере продукции вятского книгоиздателя Л. А. Гребнева показано, как источниковедческий анализ книжных памятников помогает в реконструкции истории печатного книгопроизводства старообрядцев-беспоповцев конца XIX - начала XX в. Анализ широкого круга изданий четырех типографий позволил сформулировать несколько выводов. Однако выявленные в ходе этого анализа сложные схемы взаимоотношений между издателями и преемственный характер типографских материалов заставляют некоторые из предлагаемых трактовок событий рассматривать как гипотезы с разной степенью аргументированности, которые нуждаются в продолжении исследований с дополнительным выявлением изданий и их рассмотрением. Тесные взаимосвязи типографий существенно осложняют атрибутирование их продукции. Такая работа требует комплексного анализа шрифтов, декора и учета истории книгопечатен, что ставит перед специалистами важнейшую задачу - создание справочной литературы, облегчающей атрибутирование старообрядческих изданий второй половины XIX - начала XX в., но этому должен предшествовать сложный период источниковедческой работы.

Статья посвящена малоизученному периоду истории библиотеки московского Донского монастыря. Подлинник описных книг стольника Ивана Андреевича Большого Дашкова, составленных в ходе описания церковно-монастырских владений и имущества по именному указу Петра I от 31 января 1701 г., не сохранился (или еще не обнаружен). Однако выявленные автором четыре списка позволяют корректно ввести в научный оборот одну из ранних описей книжного собрания Донского монастыря. Обоснована целесообразность поиска, изучения и тщательной датировки сохранившихся списков, анализа имеющихся в них разночтений. Исследование позволило установить точную дату осмотра «книгохранительницы» стольником И. А. Дашковым (12 августа 1702 г.), а также проследить дальнейшую судьбу ее описи вплоть до поступления 2 марта 1703 г. в составе описных книг Донского монастыря в Монастырский приказ, подтвержденного пометой дьяка Ефима Зотова.
В статье публикуются основанные на новых источниках сведения о хронологии описаний библиотеки Донского монастыря в последней четверти XVII - первой трети XVIII в. Предпринята попытка реконструкции состава этого книжного собрания в 1705 г. На основе сопоставления вводимой в научный оборот описи 1702 г. с известными на сегодняшний день описаниями 1678, 1683, 1721, 1724, 1725, 1729 гг. и реконструкцией 1705 г. фиксируются как преемственность в базовых принципах составления описей монастырской библиотеки, так и элементы изменчивости, определявшиеся во многих существенных моментах внешними для самого Донского монастыря обстоятельствами.

«Летопись Сибирская», созданная тобольским ямщиком Иваном Черепановым во второй половине XVIII в., является образцом позднего сибирского летописания. Исследователи обратили на нее внимание еще в XIX в., но до сих пор она не опубликована. Л. А. Ситниковым выявлено десять списков этой летописи, из которых три были сделаны в XVIII в. Наибольший интерес представляет Мазуринский список (РГАДА), в котором отразилась поздняя авторская доработка текста. В Черепановской летописи собран большой объем информации по региональной истории, астрономии, этнографии и пр., поэтому представляется продуктивным проводить анализ этого источника по тематическим блокам. В статье рассмотрено описание в Черепановской летописи истории православных святынь Сибири XVII в. Установлено, что для написания своего текста Черепанов привлекал рукописные Сказания об обретении чудотворной Абалакской иконы Знамения Богородицы, о явлении Казанской иконы Богородицы в Тобольске, о прославлении образа Всемилостивого Спаса в Софийском соборе, Житие Симеона Верхотурского и, возможно, Житие Василия Мангазейского, а также легенду о почитаемой иконе Успения Богородицы Далматовского монастыря. Опираясь на тексты этих литературных произведений, летописец преследовал цель сообщить лишь историю появления той или иной святыни. Показано, что он выработал авторский подход к изложению информации из использованных источников, заключавшийся в исключении пространных предисловий, нравоучительных отступлений и описаний многочисленных чудес, в выстраивании событийной линии в соответствии с принципами, присущими летописным текстам, в модернизации лексики и синтаксиса. Основательная редакторская работа Черепанова по адаптации литературных произведений к летописному жанру не может оцениваться как простая компиляция.

В фокусе внимания авторов статьи находятся исторические нарративы спецслужб о роли и значении деятельности контрразведчиков и разведчиков в годы Великой Отечественной войны, воплощенные в монументальных сооружениях (памятниках, мемориальных комплексах) и связанных с ними ритуалах. Цель исследования - изучение ведомственных нарративов о Великой Отечественной войне, которая является главным объектом символической политики отечественных спецслужб. Для этого последовательно рассматриваются процесс формирования и содержание исторических нарративов, их целеполагание, выражение в монументальных объектах. Следуя методологическим наработкам «третьей волны» исследований истории памяти изучаются коммеморативные практики российских спецслужб, которые, как мнемонические акторы на поле российской символической политики, взаимодействуют с другими государственными и общественными институциями, прежде всего с Русской православной церковью. В результате изучения открытых источников ведомственного характера, а также авторской систематизации и анализа монументальных объектов, возведенных органами государственной безопасности в различных регионах России в честь победы в годы Великой Отечественной войне, делается вывод о заметной активизации деятельности спецслужб в данном направлении с начала 2010-х гг., особенностях ресурсного наполнения этого процесса.

В статье рассматривается советская модель производства бронетехники в 1920-1940-е гг. В рамках первых пятилеток танкопром СССР не мог опереться на опыт и производственную базу отечественного машиностроения.
У конструкторов и промышленных предприятий отсутствовала возможность свободного заимствования узлов и агрегатов гражданской техники, практиковавшегося зарубежом. Развитие танкостроения и развитие машиностроения шли параллельно друг другу. Заводы формировали технологические цепочки для каждого типа танка отдельно. Это происходило независимо от основного производства, включая все этапы - от изготовления отдельных деталей до сборочного участка. Эта практика была масштабирована на восточные промышленные базы накануне и в первые месяцы войны. В условиях дефицита производственных ресурсов военного времени такой подход позволил минимизировать проблему нехватки опыта, отдельных деталей и материалов, а также резко нарастить выпуск бронетехники. Уже во второй половине 1943 г. танковая промышленность СССР вышла на стабильное производство при возросшем качестве и оставалась на таком уровне вплоть до конца войны. Данная модель организации танкостроения позволила Советскому Союзу войти в мировые лидеры по количеству выпущенной бронетехники, но создала серьезные трудности в ходе послевоенной конверсии.

Статья посвящена проблеме производства и оснащения Красной Армии стрелковым оружием пехоты в период Великой Отечественной войны. Рассматриваются принятые в предвоенный период программы вооружения. СССР удалось реализовать масштабную программу оснащения вооруженных сил самозарядными винтовками, прогрессивную для своего времени. Однако возникшие в связи с катастрофическим для СССР началом вооруженного конфликта проблемы потребовали резкого наращивания производства стрелкового оружия для новых формирований. Эвакуация предприятий, связанных с производством стрелкового оружия, привела к падению производства станковых пулеметов и самозарядных винтовок. Акцент на производство пистолетов-пулеметов был вынужденным, объяснимым с точки зрения производства, а не тактической необходимости. Кроме того, пистолеты-пулеметы в реалиях эпохи порождали проблему нехватки запасных магазинов к этому оружию. Рассматриваются факторы, повлиявшие на объемы и номенклатуру производившегося вооружения, оценки военным руководством сложившегося положения. Сравниваются системы вооружения пехоты Красной Армии и армии США во Второй мировой войне, изначально базировавшиеся на схожих концепциях. Прослежено воздействие промышленности СССР на строительство вооруженных сил и штатную организацию войск. Делается вывод, что производство стрелкового оружия в СССР в период ВОВ 1941-1945 гг. с точки зрения предвоенной концепции оказалось в глубоком кризисе, потребовавшем не оптимальных и часто поспешных решений. Данные решения сворачивались и фактически отменялись в послевоенный период, когда появилась возможность планомерного строительства вооруженных сил.

Эвакуация - один из наиболее масштабных для Советского Союза процессов Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. - является популярной темой у исследователей. Однако отраслевой разрез изучен недостаточно. Обращение к эвакуации предприятий отдельных отраслей позволяет выявить приоритеты партийно-государственных и хозяйственных органов, факторы, повлиявшие на принятие решений. В статье впервые предпринят анализ эвакуации производств по глубокой переработке древесины в 1941 г.: целлюлозно-бумажной, сульфитно-спиртовой и гидролизной отраслей. Выявлены ключевые приоритеты партийно-государственных и хозяйственных органов - вывоз оборудования и работников с предприятий, наиболее развитых в технологическом отношении и производивших уникальную продукцию. Указаны специфичные факторы, тормозившие эвакуацию: расположение на одной площадке технологически связанных предприятий разных ведомств; действия региональных комиссий, заинтересованных в максимально продолжительной работе производств. Выявлена существенная роль хозяйственных ведомств в формировании и корректировке перечня эвакуационных мероприятий и мест размещения оборудования, материалов, работников. Но отмечено, что из-за активного наступления войск противника, согласований ведомствами мероприятий с Советом по эвакуации часть предприятий была потеряна. Потери производственных мощностей были значительными. Сделан вывод, что перемещение в тыл предприятий по глубокой переработке древесины способствовало углублению внутриотраслевого и межотраслевого комбинирования, созданию уникальных производств, в том числе в восточных районах страны, где этот компонент лесной промышленности был развит слабо.

Анализ исторического опыта управления эвакуационными мероприятиями в условиях военных конфликтов или стихийных бедствий является актуальным для решения современных задач. Цель статьи - определить управленческие практики эвакуации 1941-1942 гг., опираясь на документы, извлеченные из архивов. Показано, что управленческий аспект не получил полного освещения в отечественной и зарубежной историографии. Решению поставленных задач способствовали теоретические положения мобилизационной экономической модели. В статье представлен анализ структуры и функций Совета по эвакуации, показаны управленческие практики региональных властей прифронтовой зоны по планированию эвакуационных мероприятий, демонтажу и погрузке оборудования, охарактеризованы трудности в перевозке и хранении грузов по пути следования, а также прослежены организационные способы их преодоления. В статье рассматриваются причины пропажи и порчи оборудования в ходе эвакуации. На основе материалов рассекреченных архивных дел отмечены особенности эвакуации работников промышленных предприятий. В результате исследования определены черты управления эвакуационными процессами: создание чрезвычайных органов и расширение полномочий уже существующих, ужесточение персональной ответственности за реализацию принятых решений, применение «ручного управления» через создание института уполномоченных на всех уровнях. Сделан вывод о сочетании централизованного и децентрализованного механизмов управления промышленной эвакуацией. Экстремальная обстановка военного времени ярко проявила такие черты мобилизационной модели, как принцип главного звена, достижение цели любой ценой, включая внеэкономические методы принуждения.

В статье представлена литературно-критическая феноменология жизни и творчества Сергея Павловича Зубарева (1954-1987) - донецкого поэта, прозаика, эссеиста, культуртрегера. Исследованы знаковые закономерности его биографии: творческие контакты в Москве и Ленинграде (Д. Я. Дар, К. К. Кузьминский, Г. Н. Трифонов и др.); литературно-художественное окружение в Донецке (А. Парщиков, Г. Брайнин, Н. Хаткина, Л. Константинова, Ю. Белянский, А. Глумаков, С. Шаталов и др.); содержание и своеобразие культуртрегерства С. Зубарева; причины и обстоятельства его ранней смерти. Охарактеризованы значимые моменты его творческой реализации, особенности его мышления и художественной манеры. Обзорно и аналитически рассмотрены основные произведения С. Зубарева (эссе «Нравственная эволюция», роман «Второе дыхание», некоторые стихотворения). Предпринята попытка показать жизнь и творчество поэта как cложный, противоречивый, но целостный феномен, представляющий донецкую литературу 1970-1980-х гг. в ее соотношениях с ленинградским андеграундом. Проза С. Зубарева интерпретирована как переходное явление между модернистским и постмодернистским принципами текстопорождения. Поэзия С. Зубарева представлена как ориентированная на творчество
Б. Пастернака, О. Мандельштама, М. Цветаевой, но испытавшая влияние современников (В. Кривулина, А. Парщикова, Н. Хаткиной), а в поздних стихотворениях обретающая черты пушкинской поэтики. Учтены психологические и психофизические особенности личности поэта. В статье использованы малоизвестные и архивные материалы.

В статье в контексте оттепельной литературы анализируется повесть «Четыре полосы» «незамеченного» автора Валерии Перуанской (1920-2011). Произведение посвящено изображению будней редакции областной газеты на фоне глобальных политических и общественных изменений, связанных с выступлением Н. С. Хрущева. На основе материалов архива писательницы рассматривается история публикации текста, подвергшегося основательной цензурной правке, и проводится сопоставление авторской и журнальной версий произведения. В статье приводятся наиболее показательные примеры, подтверждающие связь основных цензурных изъятий с упоминанием ХХ съезда партии, а также критическим отношением автора к сложившейся в реальной жизни политической и общественной ситуации. Показательным является и сопоставление внутренних и журнальных рецензий, демонстрирующее общую тенденцию оценки острых текстов в период поздней оттепели. Поскольку Перуанская работала над произведением в течение почти десяти лет, текст стал не только свидетельством эпохи, но и попыткой осмысления и проживания коллективных травм целого поколения.

В статье осмысляется творчество забытого русского писателя первой половины XX в. Михаила Павловича Плотникова (1892-1953). Реконструируемый М. Плотниковым мансийский эпос относится к классической стадии развития фольклорной традиции и включает элементы исторического предания о контакте с русскими этого малочисленного народа Обь-Иртышского Севера. В поэме прослеживаются типовые сюжеты и мотивы, характерные для эпической классики, в частности сюжет «о богатырском сватовстве» с событийными компонентами «поиска и добывания жены», выявляется синкретическая природа образа мадура Вазы, у которого выделяются функции музыканта-сказителя и героя-освободителя покоренного народа. Знание русской и мировой литературы, языков и культуры северных народов России, а также литературно-критическая работа в периодике Урала и Сибири позволили писателю свободно ориентироваться в эпическом материале при создании поэмы, достраивая необходимые звенья в мифопоэтическом сцеплении типологически близких образных рядов и дискурсов, зафиксированных в различных культурных традициях. Моделирование М. Плотниковым эпического сказания манси соответствует логике формирования советского литературного канона и содержательно выражается в двух вариантах поэмы, созданных с разницей около двадцати лет. Опыт поэмы «Янгал-маа» демонстрирует особенности модернизации национальной архаики и актуализирует последнюю в качестве строительной ценностной базы новой словесности двадцатого столетия

В статье рассматривается роль донской темы в творческом наследии Р. П. Кумова (1883-1919), имевшего в критике репутацию «донского Чехова». Его дореволюционные произведения, за исключением раннего рассказа «Игумен Иосаф», не были связаны с Доном. Лишь после событий 1917 г. и в период Гражданской войны донская тема становится основной в творчестве писателя. Рассказы и очерки 1917-1919 гг., опубликованные в антибольшевистской прессе, образуют самостоятельный художественный цикл. Они рассматриваются в актуальном историческом контексте, давшем толчок к формированию Усть-медведицкого литературного кружка, деятельным членом которого был Кумов. Поэтика входящих в цикл произведений ориентирована на казачий фольклор и прежде всего на жанровые традиции исторических преданий и религиозных легенд, насыщена мотивами и образами народной эсхатологии. Прямому отражению конкретных исторических событий на Дону посвящены два очерка и стихотворение в прозе. Но и в них лирическое начало превалирует над публицистическим, трагедия братоубийственной гражданской войны оценивается с позиций христианского гуманизма. Ранняя смерть писателя в феврале 1919 г. была воспринята на Дону как потеря национального масштаба. В статье собраны и проанализированы отклики на нее в донской прессе, дающие возможность увидеть, как это событие повлияло на ретроспективное восприятие творчества Кумова как национального писателя Дона и классика донской литературы. Статья позволяет выявить новые грани актуальной научной проблемы соотношения общенационального и регионального в локальных литературных текстах и уточнить место и масштаб творчества Кумова в истории русской литературы первых десятилетий XX в.

Исследование обращено к творчеству сарапульского писателя конца XIX - начала ХХ в. Сергея Миловского (С. Елеонского). Рассказы писателя представлены как часть «уральского мегасверхтекста», нуждающегося в дальнейшей разработке, что и обусловило актуальность данной работы. Новизна исследования связана с тем, что произведения Миловского еще не становились объектом развернутого филологического анализа («Качук», «Машенька», «Андрей Пареный», «Подпасок», «Неизреченный свет», «Папаша крестный» и др.). В статье прослежена связь рассказов Миловского с идейно-художественным содержанием произведений А. Чехова, М. Салтыкова-Щедрина, а также писателей-народников (Г. Успенский, Н. Златовратский, Н. Наумов, Ф. Нефедов, Ф. Решетников). В творчестве Миловского отражено кризисное состояние русской провинции конца XIX - начала ХХ в., поиски выхода из которого связаны, с одной стороны, с идеологией народничества, с другой - с клерикальной идеей. Анализ произведений показывает, что оба пути оказываются для автора тупиковыми. «Хождение в народ» обнаруживает свою несостоятельность, поскольку Миловский видит, что просвещение языческого народонаселения и обращение его в христианство чреваты глубинными культурными и религиозными конфликтами. Одновременно писатель выявляет кризис и вырождение духовного сословия, на рубеже XIX-XX вв. окончательно утратившего свое влияние на народ. Осознание тупика приводит Миловского к выводу о невозможности пребывания в наличной реальности - к «индивидуальной ликвидации».

Повесть «Архиерей», написанная, как считается, о. Тихоном Андриевским вскоре после 1904 г., сегодня весьма популярна, о чем свидетельствует ее издательская история. Произведение создавалось в обстановке острой полемики в русском обществе рубежа XIX-ХХ вв. вокруг вопросов обновления христианства и православной церкви, и многие идеи и проблемы, поставленные не столько богословами, сколько представителями русской интеллигенции, оказались введены в текст книги. Они высказываются героями повести и тут же реализуются в сюжете - в «домостроительстве» о. Герасима и его паствы, в образе жизни о. Павла, в том влиянии, которое оказывает проповедническое слово Владыки (архиерея) на прихожан. Для современного читателя интерес представляет не только книга, но и личность самого автора, его жизненный путь, восстановленный историком Ю. М. Сухаревым и во многом проясняющий идейное пространство повести. Т. П. Андриевский, в прошлом протоиерей, вскоре после 1917 г. стал «антирелигиозником», служил в советских учреждениях. Но, судя по его письмам, он был личностью крайне противоречивой и мятущейся. В статье делается попытка очертить круг идеологем, используемых автором книги, в их связи с идеями русской литературы и общественной мысли того времени, а также понять причины сегодняшней популярности произведения.