Статья: РОЛЬ ЛИЧНОСТИ ПЕДАГОГА В ОБЕСПЕЧЕНИИ КУЛЬТУРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ МОЛОДЁЖИ В УСЛОВИЯХ РЕГИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА (2026)

Цель исследования - исследование понимания феномена справедливости в среде современной студенческой молодежи Методологическая база исследования. В ходе исследования применялись историко-философский, диалектический, аксиологический методы изучения проблемы справедливости в понимании современной студенческой молодежи (на примере студентов Белгородского ГАУ) Результаты исследования показали, что справедливость в системе ценностных установок современной молодежи выступает одной из приоритетных и входит в пятерку наиболее значимых наряду с ответственностью, свободолюбием, милосердием, патриотизмом. Перспективы исследования. Исследование показало, что обращение к традиционному пониманию справедливости в условиях современности помогает ориентировать молодое поколение на следование данной идее в своем поведении.

Цель исследования заключается в рассмотрении образов России и Запада в культурно-историческом пространстве. Методологическую базу исследования составляет цивилизационный и социокультурный подходы, а также метод исторических обобщений геополитического анализа. Результаты исследования. В статье рассматриваются образы России и Запада, созданные в рамках научного и общественного дискурса. Установлено, что образ России, созданный Западом, носит, преимущественно, негативный характер: Россия позиционируется, во-первых, как отсталая и чуждая Западу модель цивилизационного развития; во-вторых, как экзистенциальная угроза и, одновременно, жертва Запада. Российский образ Запада характеризуется амбивалентностью, демонстрирует переход от позитивного представления (Запад как партнер равноправного сотрудничества и гарант мирного сосуществования) к негативному (Запад как экзистенциальный геополитический противник и агрессор). В историческом ракурсе исследуется специфика отношений России и Запада, выступающая основой конструирования их образов. Перспективы исследования. Выявленные в статье дисбалансы взаимных образов России и Запада, отражающие специфику исторических отношений российской и западной цивилизаций, ставят задачу более глубокого исследования проблемы позиционирования России и Запада с точки зрения баланса их геополитических интересов.

Цель исследования - продемонстрировать эвристический потенциал теории ценностей в качестве диагностического и прогностического инструмента для оценки степени соответствия цивилизационной и культурно-личностной идентичности в современном обществе. Методологическую базу исследования составляет синтез диалектико-триалектического метода и культурно-временного подхода позволяющие преодолеть бинарные оппозиции в анализе культурно-личностной и цивилизационной идентичности исследовав ценности как динамическую, многоуровневую и цивилизационную систему исторически разворачивающую теорию соответствия, где идентичности представляются в процессе непрерывного диалога, опосредованного и измеряемого динамическими ценностными системами. Результаты исследования Теория ценностей как теория соответствия цивилизационной и культурно-личностной идентичности цивилизационного субъекта является поиском критериев соответствия и несоответствия целесообразного поведения человека пространственно-временным реалиям, «требованиям времени», природе космобиосоциалыных целостностей. Перспективы исследования. Намеченные в исследовании положения позволяют концептуализировать теорию ценностей как теорию соответствия, подкрепляя диалектико-триалектическим методом и культурно-временным подходом и построением программы для широкого междисциплинарного исследования. Она переносит ракурс с описания статичных ценностных списков в анализ динамичной системы по связыванию воедино цивлизационную и культурно-личностную идентичности цивилизационного субъекта.

Цель исследования - проведение анализа уровней проявления категорий факта и интерпретации в больших языковых моделях. Методологическую базу исследования составили разработки категорий модели социального конструктивизима Т. Сейновски, модель сенсорного мышления искусственного интеллекта Д. Ж. Чалмерс, модель этических паттернов искусственного интеллекта В. Н. Сокольчик, модель интерпретации текста в системе больших языковых моделей Б. В. Орехова Результаты исследования. Проведенное исследование позволило систематизировать проявления свойств факта и интерпретации в следующих представлениях LLM: как интерпретатора мнения личности, как интерпретатора возможной межличностной дискуссии, а также как интерпретатора научных фактов и тематических исследований в рамках информационных баз данных. Определены следующие проблемные направления развития LLM как интерпретатора и концептуальной основы развития области научных открытий: трудности в генерации LLM контента для редких или малоизученных явлений; некорректные и фальсифицированные библиографические ссылки; ошибки LLM в элементарных заданиях; самостоятельное изобретение LLM новых слов, не свойственных носителям языка. Перспективы исследования. В рамках исследования сформированы подходы к развитию метафоры о возможности представления факта и интерпретации в виде средств оценки информационных данных больших языковых моделей в различных субъективных формах: от личностной интерпретации к интерпретациям различных массивов крупных научных данных.

Цель исследования. Целью данного исследования заключается в выявлении характера направленности изменений образа жизни исследователя под воздействием искусственного интеллекта (ИИ), а также в определении возникающих социотехноприродных противоречий. Методология исследования. Методологическую основу работы составляет взаимосвязанное рассмотрение социально-философского понимания образа жизни, искусственного интеллекта, базирующихся на социотехноприродном подходе. Последний подход позволяет рассматривать взаимодействие социосферы, техносферы и биосферы как целостный процесс. Результаты исследования. В ходе исследования установлено, что искусственный интеллект в условиях цифровизации техногенного общества выступает не инструментальным, а системным факторов трансформации образа жизни учёного. Показано, что внедрение ИИ сопровождается перераспределением когнитивных функций между человеком и техносферой, изменением структуры профессиональной деятельности, форм научной коммуникации и распорядка дня. Обосновано, что данные изменения носят социотехноприродный характер, затрагивая одновременно социосферу, техносферу и биосферу. Выявлены противоречия, связанные с алгоритмической зависимостью, цифровым неравенством, рисками конфиденциальности и усилением техноопосредованности научного познания. Перспективы исследования связаны с анализом гибридных форм человеко-машинного взаимодействия и трансформации профессиональной идентичности учёного в цифровом техногенном обществе, а также с разработкой философских и этических регулятивов, определяющих границы делегирования интеллектуальных функций искусственному интеллекту и обеспечивающих сохранение антропологической целостности субъекта научной деятельности.

Цель исследования заключается в выявлении образа человека на основе анализа представлений авангардистов, а также в определении образа человека в неклассической антропологии, с последующим проведением компаративного анализа этих взглядов и выявлении причин техногенного влияния на общество. Методологическую базу исследования составляют комплексный междисциплинарный подход, включающий анализ техногенного влияния на человека, культуру и общество. Работа написана на стыке философии культуры, философской антропологии, социальной философии и эстетики. На основе компаративного анализа антропологических воззрений авангардистов и идей представителей концепций синергийной антропологии, археовангарда и концепции «человека перехода» определяем образ человека и его положение в обществе. Результаты исследования. В современном мире социотехногенное развитие приводит к отчужденности человека в обществе, а в культуре намечается трансформация образа - от социобиологического вида к авангардно-техногенному. В последнем образ человека трансформируется в гибрид техночеловека с утратой человеческой идентичности. Взгляды авангардистов и представителей неклассической антропологии по проблеме формирования образа человека имеют сходства. Образ человека в их представлениях несовершенен; авторы обращают внимание на человека как на «идейное воплощение», как на «энергийную субстанцию» (Хоружий, 2005), «мир грёз», где человек представляет собой определенную сумму событий (Гиренок, 2024). Перспективы исследования. Проблема модификаций образа человека посредством внедрения технологий и киборгизации представляет научный интерес, что во многом определяет дальнейшую судьбу человека биосоциального. Изучение данных аспектов необходимо для дальнейшего понимания развития общества. Согласно концепции С. А. Смирнова, образ человека представлен как «переходный» от постмодернизма к новому этапу современного общества. Ключевым аспектом выступает переход как элемент для совершенствования человека. Заметим и добавим, что, осуществляя данный переход, человек должен обладать калокагатийной сущностью (единство духовного и физического). Данный возрожденческий элемент античного периода является образцом для современного общества по формированию гармоничного человека, способного определить путь выхода из «ситуации перехода» на последующий культурный этап.

Цель исследования. В данной статье представлен кибернетический подход к концепции культурного кода как «гена» человеческого фактора, раскрывающий его морфологию и функции в формировании социокультурного пространства. Основной тезис заключается в том, что человек и его «избранность» следует воспринимать не как исключительность, а как ответственность за преобразование реальности посредством системы культурных кодов, обозначаемых как коды антропосоциокультурогенеза. Вводится концепция спирали ДНК культуры - механизма, который выявляет и конструирует культурогенез. Важными функциями этой спирали являются кодирование и декодирование информации, а также активизация креативных способностей человека через культурные «гены». Предложенная модель рассматривает культурные коды как функциональные регуляторы, формирующие как индивидуальный потенциал, так и структуру социокультурных систем. Методологическая база исследования основана на междисциплинарном подходе, включающем системный анализ, культурную кибернетику и антропологические исследования. В работе применяются методы системного, семиотико-семантического анализа и моделирования. Результаты исследования. На сегодняшний день разработана системная модель культурного кода как регулятора индивидуальных и социальных процессов. В рамках моделирования выявлены механизмы активизации креативных способностей человека через «спирали» ДНК культуры. Показано, что культурные коды, выступая в роли регуляторов, способствуют формированию гибких механизмов адаптации человека в социокультурном пространстве, что особенно важно в условиях быстрого социального и технологического развития. В результате подтверждена гипотеза о том, что культурный код - не метафора, а реальная семиотическая структура, способная запускать и конструировать процессы культурогенеза на уровне личности и общества. Перспективы исследования. Работа может способствовать расширению междисциплинарной базы за счет интеграции данных из нейробиологии, эпигенетики, антропологии, политологии, культурной кибернетики и культурологии. Это позволит более полно понять механизмы взаимодействия биологических и культурных факторов, а также разработать новые модели управления и развития социокультурных систем на основе концепции культурного кода как «гена» человеческого фактора. Для дальнейшего раскрытия данной темы и концепции требуются новые междисциплинарные исследования, объединяющие достижения социальных и естественных наук, что позволит более полно понять механизмы формирования человеческого потенциала и его роль в социокультурном развитии.

Цель исследования заключается в рассмотрении преимуществ и рисков социализации молодежи в условиях появления виртуальных форматов коммуникации. Методологическую базу исследования составляют рискологический подход, положения теории сетевого общества, теории социальной идентичности, теории социального капитала. Результаты исследования. В статье рассматривается специфика и влияние виртуальной коммуникации на процесс социализации современной молодежи. Установлено, что влияние виртуальной коммуникации на социализацию молодежи носит амбивалентный характер: с одной стороны, значительно расширяются возможности межличностной коммуникации, саморепрезетации, самореализации и развития креативности; с другой стороны, возникают новые информационные, коммуникационные и социальные риски. Перспективы исследования. Проблема киберсоциализации молодежи представляет научный и практический интерес в связи с необходимостью понимания конструктивного и деструктивного влияния социальных сетей на формирование личности.

Цель исследования: определить и обосновать методологические основания социологического исследования механизмов социального регулирования формирования гражданско-патриотической идентичности у российской молодежи в новых социально-территориальных условиях. Теоретическая база исследования представлена концептуальными положениями социально-конструктивистского подхода к изучению идентичности, теории государственно-гражданской идентичности, а также теоретических подходов и принципов, сложившихся в пространстве социологического изучения патриотизма, гражданственности, гражданского патриотизма, социальных механизмов и процессов социальной регуляции. Результаты исследования: Патриотизм, провозглашенный национальной идеей, на которой конструируется общероссийская идентичность, становится также частью идентификационного концепта «государственно-патриотическая идентичность», активно используемого в политике и практике гражданского и патриотического воспитания молодого поколения россиян. Данный процесс нуждается в регуляции со стороны общества и государства, что определяет значимость социологического изучения механизмов социальной регуляции формирования гражданско-патриотической идентичности у российской молодежи. В предложенной методологической схеме данного исследования выделяются институциональные, социокультурные и социально-организационные механизмы регуляции формирования гражданско-патриотической идентичности у молодежи. При этом под гражданско-патриотической идентичностью понимается отождествление индивидом себя в качестве гражданина конкретного государства, с его народом, культурой, языком и историей на основе определенных чувств, эмоций, ценностей и установок, как правило, в категориях любви, гордости, долга, готовности действовать на благо своего народа и государства в конкретных социально-исторических условиях. Основным индикатором социологического измерения гражданско-патриотической идентичности молодежи как конструируемой под влиянием институциональных, социокультурных и социально-организационных механизмов выступает баланс соотношения патриотического и гражданского в данном идентификационном конструкте, а индикаторами второго уровня выступают структурные компоненты гражданско-патриотической идентичности: когнитивный, ценностный и поведенческий. Перспективы исследования видятся в реализации на эмпирическом уровне заложенных в предложенной методологической схеме концептуальных установок в границах проблемы конструирования молодежной идентичности по типу «гражданин-патриот» с учетом современных реалий и актуального решения задач национального масштаба.

Цель исследования. Выявление специфики реализации инновационного потенциала старшего поколения в практиках социального участия, выступающих креативным ответом на вызовы социальной турбулентности (на материалах сравнительного анализа Юга России и Урала). Методологическая база исследования. Теоретическая рамка исследования базируется на таксономии социального участия (М. Левассер), дихотомии «креативность - имитация» (Ю. Г. Волков) и теории креативности действия (Х. Йоас). Эмпирическую базу составили результаты анкетного опроса пожилых людей в возрасте от 60 и старше (2023 г., N=520), проведенного в Ростовской и Свердловской областях. Результаты исследования. Установлено, что в условиях социальной турбулентности происходит расширение диапазона практик социального участия пожилых людей: от локальной семейной заботы до уровня общественной солидарности. Выявлена региональная дифференциация: в Ростовской области уровень готовности к расширенному социальному участию составляет 94%, в Свердловской - 79%. Доказано, что «низовые» (самоорганизованные) практики выступают формой конверсии накопленного человеческого капитала (замещение дефицита финансов личным трудом и временем) и являются альтернативой социальным имитациям. Перспективы исследования. Дальнейшее изучение механизмов диффузии и межпоколенческой трансляции опыта социального участия.

Цель исследования заключается в анализе тенденций развития высшего образования в контексте технологизации общества. Методологическую базу исследования составляют трансформационный, коммуникативный и рискологический подходы, а также положения концепции цифрового общества. Результаты исследования. Интеграция современных цифровых технологий в сферу высшего образования представляет закономерный этап её развития в условиях информационного общества. Как и любое социокультурное явление цифровые технологии амбивалентны с точки зрения последствий их применения. Они не только открывают новые возможности, оптимизирующие образовательный процесс, но и стоят под вопрос его гуманизирующую составляющую. Закономерным следствием технологизации обучения становится его формализация и обезличенность. Перспективы исследования. Проблема трансформации высшего образования в условиях цифровизации общества представляет научный и практический интерес в связи с необходимостью понимания дальнейших тенденций его развития.

Цель исследования: системный анализ феномена когнитивных войн с философско-антропологической точки зрения, раскрывая его сущность, механизмы воздействия на сознание, стратегические цели агрессора и последствия для культуры. Методологическая база исследования основана на междисциплинарном подходе, который сочетает философско-антропологический и культурологический анализ феномена «когнитивной войны» с обращением к теории коммуникации, концепции «окна Овертона», когнитивной психологии и социологии; проанализированы открытые отчеты НАТО по когнитивной войне, отечественные и зарубежные исследования, посвященные «мозговой войне», а также классические труды (А. Грамши, П. Бурдье, У. Липпман, Э. Бернейс и др.), посвященные манипуляции массовым сознанием. Результаты исследования. Установлено, что когнитивная война представляет собой новую неконвенциональную форму конфликта, нацеленную на подрыв рациональности, идентичности и культурных основ общества; описаны ключевые механизмы когнитивного воздействия (технологические - киберсредства, нейротехнологии, ИИ; медиасреда - социальные сети, дезинформация; психологические приемы - когнитивные искажения, фрейминг, мифы) и стратегические цели агрессора (дестабилизация общества, навязывание выгодного нарратива); показаны социокультурные последствия когнитивных атак - фрагментация коллективного сознания, эрозия ценностей, утрата доверия. Перспективы исследования. Философско-антропологический подход к анализу феномена когнитивной войны дает основание рассматривать конфликт как давление на субъектность и интерсубъективные основания социального мира, выявляя механизмы перестройки смыслообразования, доверия и идентичности в цифровой среде и позволяя определить критерии допустимых границ вмешательства в мышление в условиях развития нейротехнологий и ИИ.

Целью статьи является рассмотрение двух иллюзий, которые нередко возникают в коммуникации, когда речь заходит о любви. Авторы исходят из того, что любовь - важнейшая ценность, и крайне нежелательно путать с любовью совершенно другие виды отношений, которые приносят человеку при недолговременной радости последующее горькое разочарование. В методологическом отношении авторы опираются на разработки гуманистической философии и психологии ХХ века, в частности, Э. Фромма и А. Маслоу. Не столь явным методологическим источником, тем не менее, присутствующим в работе, является Г. В. Ф. Гегель с его идеей о «соответствии предмета его идее». В данном случае «идея любви», ее идеал сформулирован Э. Фроммом, этот идеал, с которым сравниваются реальные отношения, представляет собой любовь, понятую не только как чувство, но как деятельное отношение с учетом субъективности и автономии любимого. То, что называется в статье «иллюзорными представлениями о любви», как раз резко контрастирует с любовью как заботой и благе любимого и принятием его как реального самостоятельного субъекта. Результаты исследования. В статье рассмотрена, во-первых, иллюзия «меня любят», которая, как показывают авторы, ссылаясь на мнения философов ХХ век (Ж.-П. Сартра, Ж. Лакана), связана со стремлением во что бы то ни стало ликвидировать внутреннюю бытийную и душевную недостачу, изначально присущую человеку. Авторы статьи не разделяют полностью эту позицию об «исходной ущербности» индивида, но признают, что жадное желание «опереться на другого» ради чувства собственной целостности провоцирует людей на создание иллюзий о том, что «их любят», когда о любви нет и речи. Во-вторых, рассмотрена иллюзия «я люблю», когда с любовью путают собственную неудержимую страсть или любование выдуманным образом, далеким от реального человека. Перспективой исследования выступает обращение ко многим другим иллюзиям любви, некоторые из которых названы в конце статьи.

Цель исследования: изучение процесса трансформации публичной сферы в условиях цифровизации. Методологическая база исследования базируется на критическом осмыслении классической теории публичной сферы Юргена Хабермаса, которая выступает в работе нормативным ориентиром. Автор последовательно раскрывает ограничения данной модели, выявленные в философской критике (Н. Фрейзер, М. Фуко), и демонстрирует, как эти ограничения обостряются в эпоху социальных сетей. Результаты исследования. Доказывается, что цифровые платформы формируют принципиально новую, гибридную публичную сферу, для которой характерно стирание границ между частным и публичным, рациональным и аффективным. На основе теоретического анализа и привлечения эмпирических данных в статье выявляются ключевые последствия этой трансформации: глубокая фрагментация общественного дискурса и идеологическая поляризация, возникновение «эхо-камер», амбивалентный рост цифрового активизма, эпистемологический кризис, связанный с распространением дезинформации, и изменение статуса индивида. Делается вывод о том, что гибридная публичная сфера представляет собой сложный и противоречивый феномен, требующий переосмысления классических понятий демократии и выработки новых механизмов, способных усилить ее демократический потенциал. Перспективы исследования связаны с последующей социологической рефлексией данного направления.

Цель исследования - выявить специфические черты интерсубъективности, формируемой в среде социальных сетей, в сравнении с её доцифровыми формами. Методологическую базу исследования составляет сравнительный анализ классических философских концепций интерсубъективности (Э. Гуссерль, М. Мерло-Понти, М. Бубер, Ж.-П. Сартр) и критическая теория цифровых медиа. Социальные сети рассматриваются не как нейтральные инструменты, а как новая антропологическая среда. Результаты исследования. В данной работе авторы приходят к выводу, что сетевая интерсубъективность представляет собой принципиально новый модус существования. Его ключевыми детерминантами выступают: алгоритмическая опосредованность встречи с Другим, подмена общего жизненного мира персонализированными потоками контента, метрическая оценка социальных связей, перформативность и самомониторинг, редукция сложного диалога до урезанного набора стандартизированных реакций. Уникальное событие «встречи» (Я-Ты) вытесняется фрагментированными актами коммуникации в логике «перформанс-зритель», а инаковость Другого редуцируется до источника данных или контента. Научная новизна работы заключается в системном описании того, как технические детерминанты платформ трансформируют основания социального бытия. В заключении намечены перспективы дальнейшего изучения практик цифрового сопротивления как попыток сохранения человеческого измерения коммуникации. Перспективы исследования. Перспективы дальнейшего исследования этой проблематики видятся в нескольких направлениях, но наиболее значимым становится анализ практик цифрового аскетизма и сопротивления (digital resistance) (Lyon, 2017) как осознанных попыток восстановления непосредственности общения и создания некоммерциализированных пространств встречи. Изучение этих практик является не только академической задачей, но и необходимым вкладом в поиск путей сохранения человеческого измерения коммуникации в эпоху агрессивной цифровизации.