Статья: Промышленное производство в Туве: от древности до начала ХХ в. (2026)

Статья представляет собой читательскую рефлексию в отношении прочитанного монографического труда Ч. М. Доржу «История формирования тувинского языка (сравнительно‑историческое исследование)» (2025).

Авторы статьи, солидаризируясь с коллективом издателей, считают, что впервые в научный оборот введено исследование, посвященное изучению этногенеза тувинцев и истории становления тувинского языка в неразрывном единстве. Учет различных экстралингвистических факторов и критериев и обширная аналитика фактологического языкового материала, позволяет расценивать проведенное Ч. М. Доржу исследование как новую синтезирующую концепцию в науке. Предложенная ученым периодизация — условное деление истории формирования тувинского языка на конкретные хронологические периоды — может рассматриваться и как периодизация становления тувинской этничности.

Основное внимание уделено осмыслению деконструкции ученым устойчивого в науке и социуме стереотипа об этногенезе и «младописьменности» тувинского народа и предложенной им периодизации истории формирования тувинского языка. Также осуществлена попытка установить корреляцию идей автора с идеями других ученых, работы которых по объективным причинам отсутствуют в библиографии монографии, и таким образом верифицировать его выводы.

В статье представлен анализ содержания монографии антрополога Виктории Пээмот «The Horse in My Blood: Multispecies Kinship in the Altai and Saian Mountains», которая вышла в 2024 г. в издательстве Berghahn Books. В монографии исследуется как в жизни тюркоязычного населения Саяно-Алтайского региона (тувинцев) выстраивается отношение к родным ландшафтам и лошадям, которые воспринимаются людьми как часть расширенного круга родства. Автор описывает процессы реализации соответствующих связей в повседневных практиках, ритуалах и опыте совместной жизни.

Авторы рецензии уделяют особое внимание описанным В. Пээмот феноменам мультивидового родства, агентности животных и социальной одушевленности ландшафта. Эти векторы были выбраны рецензентами по той причине, что они представляют значительный научный интерес, поскольку в рамках современной отечественной этнографии пока остаются слабо разработанными и методологически недостаточно освоенными. Авторы акцентируют внимание на рассуждениях В. Пээмот о том, что концепция мультивидового родства предполагает отход от традиционно хозяйственных и символистских трактовок животного, раскрывая устойчивое совместное бытие человека и лошади — субъектов родственных отношений.

По мнению рецензентов, автор монографии справедливо придает важное значение категории «чер төрел» как локальной формы анимистической онтологии, в которой горы, реки и пастбища воспринимаются в качестве одушевленных родственников, участвующих в судьбе рода. Отмечается, что внимание к этой категории расширяет аналитическое поле отечественной этнографии, позволяя включать ландшафт в систему социальных отношений. Особым достоинством монографии отмечается обращение автора к концепции «аалдаар», рассматриваемой как этическая основа полевых исследований. Обсуждаются преимущества такого подхода, связанные с глубиной включенности, однако, при этом подчеркиваются гносеологические риски, возникающие из-за возможной субъективизации материала.

В статье анализируется лексико-семантическая составляющая современных калмыцких фамилий, которые не входят в традиционный антропонимикон калмыков, а стали советским новшеством. Материалом исследования послужили фамилии жителей Элисты, содержащиеся в телефонном справочнике 1992 г., в Интернет-публикациях, в архивных документах.

Составлена классификация фамилий на основе их семантики: 1) фамилии, имеющие патронимическую основу; 2) фамилии, в основе которых лежат этнонимные, субэтнонимные названия; 3) фамилии, опирающиеся на статусно-функциональные, военно-административные наименования; 4) фамилии, связанные с буддизмом; 5) фамилии, содержащие тотемные, сакральные, символические мотивы.

Установлено, что большинство фамилий имеет в своей основе личные имена отца, деда или более дальнего мужского предка. Отмечено широкое распространение фамилий, в основе которых заложены буддистские символы.

Выявлена фиксация мифологических представлений и астрологических традиций в фамилиях, отражающих календарное имянаречение. Отмечено древнее происхождение фамильных основ, обозначающих числа, цвета, растительный и животный мир. Выявлен этнический и субэтнический компоненты фамильных антропонимов, определена их региональная специфика и следы исторических контактов калмыков с другими этносами.

Сделан вывод о том, что будучи советским нововведением фамилии калмыков тем не менее сохранили культурно-историческую информацию о жизни этноса, поскольку в основе содержат личные имена, а также термины калмыцкого языка.

В статье исследуются социально-экономические аспекты идентификационных стратегий этнических групп корейцев и немцев в полиэтническом обществе Казахстана. Эмпирическую базу составили статистические данные, результаты социологических исследований, научные публикации, материалы СМИ.

Выявлены и проанализированы особенности формирования экономического базиса идентификационных стратегий немцев и корейцев Казахстана. В том числе этническая сегментация занятости (азиатские этносы преобладают в аграрном секторе, европейские — в промышленном, торговля выступает универсальной сферой). Проанализированы две модели интеграции: корейская (сетевая структура, предпринимательская активность, связи с Южной Кореей, крупномасштабные проекты под эгидой Ассоциации корейцев Казахстана) и немецкая (мультикультурализм, социальная ответственность, поддержка малого/среднего бизнеса). Обосновано положение о том, что предпринимательский этос служит ключевым фактором интеграции, обеспечивая одновременно экономическое развитие и сохранение культурной идентичности.

Делается вывод о том, что успешные модели интеграции корейцев и немцев демонстрируют важность баланса между экономической активностью и культурной преемственностью. Отмечается, что предпринимательская деятельность выступает инструментом консолидации этнических сообществ и их имплементации в матрицы общеказахстанской национальной идентичности.

В данной статье рассматривается этика использования анонимных источников в журналистских расследованиях на основе восприятия казахстанцев. Современная журналистика часто сталкивается с необходимостью работы с анонимными источниками, что поднимает вопросы о достоверности, этичности и безопасности такой практики. Целью исследования является анализ отношения граждан к использованию анонимных источников в журналистских расследованиях в контексте казахстанского общества. В рамках исследования были поставлены задачи по выявлению восприятия гражданами рисков и преимуществ использования анонимной информации в деятельности журналистов.

Для достижения поставленных задач был проведен опрос среди 100 респондентов, представляющих различные социальные группы, которые не связаны с журналистской деятельностью. В ходе исследования были поставлены вопросы, касающиеся важности журналистских расследований, отношения к анонимным источникам, уровня доверия к результатам расследований, а также мнений о достаточности правовой защиты журналистов и их источников в Казахстане. Результаты показали, что большинство респондентов поддерживает использование анонимных источников, при этом они выражают определенные опасения по поводу возможных манипуляций, искажений информации и потери доверия к СМИ.

Отдельно следует отметить, что 70% респондентов считают защиту прав журналистов и анонимных источников в Казахстане недостаточной, что подчеркивает важность реформ в законодательной сфере для улучшения безопасности и конфиденциальности.

В статье анализируется значение Мемориала жертвам репрессий балкарского народа 1944-1957 гг., открытого в 2002 г., в г. Нальчике Кабардино-Балкарской Республики (Россия).

Мемориал посвящен трагическим событиям, связанным с депортацией балкарского народа в Среднюю Азию и Казахстан, поэтому его концепция связана с памятью о жертвах депортации и политических репрессий. Большую ценность представляет его электронная база данных со списком репрессированных в 1944-1957 годах. Вместе с тем экспозиция Мемориала содержит материалы разных этапов истории народа, включает некоторые знаковые предметы материальной культуры и народного творчества балкарцев.

Мемориал не только выступает хранилищем исторической памяти народа, он также популяризирует информацию, является площадкой для общественных дискуссий и тем самым играет значительную роль в культурной жизни республики. В том числе он выполняет функцию внутриэтнической коммуникации и консолидации этноса, развивает политическую и социокультурную субъектность народа.

В статье анализируется концепт карачаево-балкарской лингвокультуры «айыу» ‘медведь’. Рассматриваются его лексико-семантические особенности. Лексема восходит к общему древнетюркскому корню, что роднит ее со сходными номинациями в других тюркских языках.

«Айыу» является значимым элементом зооморфного кода культуры в карачаевобалкарской картине мира. Все это нашло свое отражение в проанализированном материале: в эпитетных народных номинациях, названиях по полу и возрасту, фразеологических единицах, фитонимах, пословицах и поговорках, текстах сказок и мифов.

У концепта обнаруживается многослойность, которая проявляется в присутствии в его структуре нескольких качественно отличных составляющих: понятийный, образный и аксиологический слои. Выявляются и описываются наиболее значимые ассоциативные признаки и переносные смыслы, отмечается представленность в составе фразеологических единиц, антропонимов, фитонимов, топонимов. Отмечается, что медведь в иерархии диких животных стоит гораздо выше других, являясь тотемным. Он предстает как хищное животное, отличающееся своими предпочтениями относительно питания и образа жизни. Для него присущи сила, глупость и в то же время ум, любовь к потомству. В языке выявляется метафорический перенос «медведь → человек», в силу чего человек получает характеристику по тем признакам, которыми наделяется медведь: хитрость, дикость, сила и др.

В исследовании анализируются способы репрезентации элементов шаманского действа в современной музыкально-хореографической культуре Казахстана. Фигура баксы (шамана), его музыкально-ритуальные практики и связанные с ними инструменты (қобыз, шаңқобыз, сазсырнай, дабыл) рассматриваются как структурные компоненты архаического культурного кода, востребованного в современной художественной среде.

На основе анализа постановок ряда творческих коллективов Казахстана установлено, что шаманские элементы воспроизводятся в современных формах через использование аутентичных инструментов, остинатных ритмов, трансовых пластических моделей и знаковых жестов.

Обращение к шаманским мотивам выполняет три основные функции: обеспечивает сохранение и адаптацию архаических компонентов культурного кода; выступает механизмом художественного обновления и расширения выразительных средств современной сцены; способствует формированию этнокультурной идентичности и ценностной преемственности. Сделан вывод о системной роли шаманского наследия в развитии современного музыкально-хореографического искусства Казахстана.

В статье анализируются архаические истоки одного из сложных по происхождению мифологических образов — Юрюнг Айыы Тойона, верховного владыки божеств якутского пантеона. Важность обращения к теме вызвана стремлением изучить механизм формирования мифа. Новизна работы объясняется отсутствием попыток верификаций истоков появления рассматриваемого образа в якутской фольклористике. Источниковой базой исследования выступили тексты лучших образцов эпических памятников якутов на якутском, русском языках, фиксированные и опубликованные в разные года.

На основе комплексного подхода к предмету изучения, учитывающего данные истории, этнографии, археологии, языкознания, обозначаются древние стадиальные представления об образе. Анализ атрибутивных рудиментов образа (трости, седалища, дерева, шапки, живой воды, коня, орла) показал, что в первооснове истоков образа прослеживается тотальное господство фрагментов недуального мировоззрения, далеких от поляризации оппозиций. Отмечены предпосылки появления образа, отражающие элементы космогонической картины мира – первостихии, трость, живая вода, камень-седалище с отверстием. Показано, что в исторических пластах образа с одержатся некогда бытовавшие фитоморфное, орнитоморфное, зооморфное понимание образа верховного бога как продукта древних ступеней сознания (магизм, фетишизм, хтонизм, тотемизм, анимизм).

Доминантной функцией бога, отличающейся устойчивостью на протяжении всего этапа матриархального развития, отмечается творение, в целом же, наблюдается постепенное усложнение функциональной специфики образа – от подателя жизни, хозяина погоды и природных явлений до помощника и воспитателя, носителя тайных знаний, наказывающего образа, подателя душ людей.

Сделано заключение, что образ верховного бога имеет общие корни с древними культурами скифов и гуннов, древнеиндийской и древнетюркской культурой. Сложный и длительный путь становления образа — от андрогинного прообраза до антропоморфного бога в мужской ипостаси стимулирует дальнейшие исследования в сторону реконструкции линии исторической эволюции образа Юрюнг Айыы Тойона.

Статья посвящена сравнительному анализу традиционных детских игр «асық» у казахов и «кажык» у тувинцев как значимых элементов нематериального культурного наследия кочевых народов Центральной Азии. Авторы рассматривают эти игры как интегральную часть культуры детства, механизм социализации и межпоколенческой трансляции этнических ценностей в кочевом сообществе. Исследование опирается на культурно‑исторический подход, труды по этнопедагогике и этнографии, а также на комплекс источников: письменные и визуальные материалы, музейные коллекции, полевые наблюдения и социологический опрос казахских и тувинских студентов.

Показано, что обе игры имеют общее кочевое происхождение, основаны на использовании астрагала мелкого рогатого скота и развивают у детей ловкость, координацию, стратегическое мышление и навыки коллективного поведения. При этом казахская традиция отличается большей структурной разработанностью игровых вариантов и выраженной сакральной составляющей, связанной с культом животных, обрядами и погребальной практикой, тогда как тувинская игра «кажык» сильнее акцентирована на тренировке моторики, соревновательности и символике, сопряжённой с шаманскими и гадательными практиками.

Социологические данные свидетельствуют о высокой степени узнаваемости и актуальности обеих игр среди молодёжи, которая воспринимает их как важный маркер этнической идентичности и семейного досуга. Авторы подчёркивают перспективность использования этих игр в этнокультурных образовательных программах и дальнейших сравнительных исследованиях традиционных игр тюркоязычных народов.

Статья представляет собой сравнительный анализ лексики рыболовства в двух тюркских языках: башкирском и тувинском. Исследование продиктовано необходимостью выявления архаичных пластов и инноваций в родственных, но географически и культурно удаленных языках, что позволяет минимизировать влияние поздних межъязыковых контактов. Актуальность работы обусловлена восполнением существующего пробела в тюркологии, а также задачами документации интенсивно устаревающей терминологии традиционного хозяйственного уклада.

Сравнительно-сопоставительный анализ ихтионимической лексики выявил значительный общетюркский пласт (напр., “шортан” / “суртан” ‘щука’, “ала-буга” / “алабуға” ‘окунь’), подтверждающий глубокое историко-культурное единство. Одновременно установлены семантические расхождения в рамках общих основ (ср. “ак-балык” / “аҡбалыҡ” ‘елец, сиг’ в тувинском и ‘белорыбица, царь-рыба’ в башкирском) и уникальные номинации, отражающие адаптацию к местной экологии. Принципы классификации ключевых объектов промысла (хариус) демонстрируют высокую степень детализации по возрасту, размеру, цвету и месту обитания. Анализ лексики орудий и способов лова показал типологическое сходство в терминологии архаичных снастей (удочка — “сыырткыыш” / “ҡармаҡ”, острога — “серээ” / “һалдау”, морда — “сүген” / “мурҙа”), свидетельствующее об общности базовых технологий. Выявлены и специфические различия, детерминированные экологическими факторами, такие как уникальные снасти (башкирская жерлица суртанлыҡ, тувинская кожаная ловушка тулуп) и исключительное богатство диалектной номенклатуры.

Заключается, что лексика рыболовства рельефно отражает диахроническое единство (общетюркский фонд) и синхронное разнообразие (автохтонные инновации), являясь ценным источником для реконструкции исторического развития тюркских языков и традиционных хозяйственно-культурных типов в контрастных природных средах.

В статье представлен сравнительно-типологический анализ этиологических мифов казахского и тувинского народов, направленный на выявление их мировоззренческих оснований, а также общих и специфических типологических черт. Рассмотрены мифы, связанные с образами и мотивы молнии, грома, утренней звезды, вечнозеленых деревьев, темой различий между человеком и животным, а также процессами метаморфозы.

К общим чертам мифов обоих народов относятся поклонение природе, речь животных, равенство человека и животного, мифологическая логика причины и следствия. Отмечается, что мифологическое мировоззрение двух народов имеет глубокие исторические корни и опирается на общие архаические модели осмысления природы, космоса, животного мира и человеческого бытия.

Особое внимание уделяется различиям. В казахской мифологии преобладают исламское мировоззрение и морально-этические оценки, что придает мифам воспитательный характер. В тувинской мифологии в большей степени сохранились шаманские, анимистические и магические концепции, явления окружающего мира объясняются непосредственным влиянием мистических сил. Делается вывод о том, что различия сформировались под влиянием исторических, культурных и религиозных факторов жизни каждого народа.

В статье рассматривается география цветообозначений в казахской и тувинской топонимических традициях как значимый фрагмент тюркской языковой картины мира. Выявляются и сопоставляются структурные модели топонимов с цветовым компонентом в казахском и тувинском языках, описываются их морфологическая организация, семантические функции и символическая нагрузка. Материалом исследования послужил систематизированный корпус казахских и тувинских топонимов, зафиксированных в этнолингвистических описаниях, топографических источниках и экспедиционных записях.

Установлено, что в обеих традициях базовой и наиболее продуктивной является модель «цвет + географический термин», отражающая непосредственную связь номинации с природным ландшафтом и пространственной ориентацией. В составе топонимов активно функционируют общетюркские цветовые основы, прежде всего ақ / ак, көк / көк, қара / кара, қызыл / кызыл, которые формируют устойчивые номинативные типы.

Казахская топонимическая система характеризуется более выраженной деривационной вариативностью и способностью к оттеночной семантизации цветовых компонентов, что связано с широтой территориального охвата и разнообразием природных условий. Тувинская топонимия, в свою очередь, демонстрирует большую локализованность номинаций, тесную привязку к конкретным природным реалиям и сохраняет элементы иноязычного, прежде всего монгольского, субстратного влияния.

Делается вывод о том, что цветовые компоненты в казахской и тувинской топонимии выполняют не только описательную, но и символико-культурную функцию, отражая способы осмысления пространства, природной среды и этнической идентичности.

В статье выявляются принципы реализации позиционного варьирования тувинских гласных по долготным параметрам в словоформах-бисиллабах с неоднородной вокальной осью (широкий — узкий гласный). На экспериментальнофонетическом материале (750 аудиофайлов словоформ различной длины и структуры — бисиллабы, три- и тетрасиллабы) установлено, что сложноорганизованная вокальная система тувинского языка, структурируемая оппозициями по квалитативным (ряд, подъем, огубление, наличие / отсутствие фарингализованной окраски) и квантитативным (краткость / долгота) признакам, входит в ареал распространения так называемой позиционной долготы гласных.

Феномен появления позиционной долготы (более) широких гласных открытого слога в препозиции к (более) узкому гласному следующего слога, отделенному интервокальным звонким или малошумным моноконсонантом, фиксируется в южносибирских тюркских языках наряду с общефонетическими закономерностями перераспределения квантитета гласных в корреляции с открытостью / закрытостью слога, локализацией слога в слове, длиной словоформы. Инструментальные данные позволили зафиксировать в тувинском языке различные стадии формирования данной закономерности.

Результаты исследования позволили установить, с одной стороны, общность направленности фонетических преобразований в южносибирских тюркских языках, с другой — существенные различия в степени и скорости развития этих трансформаций. Если в большинстве языков — хакасском, шорском, кумандинском, тубинском, чалканском, алтайском — констатируется ярко выраженное проявление рассматриваемой закономерности, то в тувинском языке процесс находится на более раннем этапе, уже пережитом контактными южносибирскими тюркскими языками. В языках зафиксированы различные стадии единого процесса.

В данном исследовании анализируются различия в ожидаемой продолжительности жизни между Москвой и Республикой Тыва в России с применением метода декомпозиции Арриаги. На основе официальных данных о смертности за 2023 год были построены таблицы смертности для обоих регионов, согласно которым ожидаемая продолжительность жизни при рождении составляет 76,9 года в Москве и 66,7 года в Республике Тыва, что формирует разрыв приблизительно в 10,3 года. Декомпозиционный анализ показал, что основная часть этой разницы обусловлена повышенной смертностью в молодом и среднем зрелом возрасте (20–49 лет) в Республике Тыва. Различия в смертности в младенческом и старшем возрастах также вносят вклад в указанный разрыв, но в меньшей степени. Полученные результаты демонстрируют, что именно возрастные группы, соответствующие молодому и среднему зрелому возрасту, обеспечивают наибольший вклад в общую разницу ожидаемой продолжительности жизни между двумя регионами. В исследовании подчёркивается, что, хотя отличия наблюдаются на всех этапах жизненного цикла, снижение смертности среди трудоспособного взрослого населения окажет наибольшее влияние на уменьшение разрыва.

Целью исследования является количественная оценка возрастных факторов, определяющих разницу в ожидаемой продолжительности жизни между Москвой и Республикой Тыва, и выявление ключевых возрастных групп, наиболее ответственных за наблюдаемые различия.

Анализ разложения возрастных вкладов позволяет детально понять демографические механизмы, лежащие в основе региональных различий в ожидаемой продолжительности жизни в России.

В статье представлен анализ развития физической культуры и спорта с момента образования Тувинской Народной Республики в 1921 г. до принятия новой государственной программы Республики Тыва по развитию физической культуры и спорта 2021 г. Исследуются ключевые этапы становления и развития спортивной инфраструктуры, массового спорта и профессиональных достижений. Источники исследования: законодательные и делопроизводственные документы, данные официальной статистики, воспоминания очевидцев в публицистике.

Развитие физической культуры и спорта в Туве рассматривается как исторический процесс, отражающий культурные, социальные и политические изменения региона. Начиная с первых шагов по организации физкультурного движения среди населения Тувы, авторы раскрывают влияние советских спортивных традиций в сочетании с национальными видами спорта. Особое внимание уделяется роли государства в поддержке физической активности, созданию условий для занятия спортом.

Работа затрагивает проблемы современного этапа развития спорта в регионе, включая вопросы финансирования, кадрового потенциала и взаимодействия с федеральными органами власти. Авторы подчеркивают необходимость комплексного подхода к развитию физической культуры, сочетающего традиционные формы народной активности с современными методами тренировки и популяризации здорового образа жизни.

В статье анализируются вопросы финансовой поддержки научных исследований сотрудников научных организаций Республики Тыва с 1990 г. по настоящее время. Анализ проведен на основе опыта основных научных организаций региона: Тувинского института комплексного освоения природных ресурсов Сибирского отделения Российской академии наук, Тувинского института гуманитарных и прикладных социально-экономических исследований при Правительстве Республики Тыва и Тувинского государственного университета.

Динамика рассматривается по этапам: 1) 1990-е гг. — 2005 г. — апробация нового источника финансирования, единичные гранты отдельных ученых, включая проекты молодых исследователей; 2) 2006–2020 гг. — системное использование возможностей научных целевых проектов, вовлечение ученых естественно-научного и технологического профилей в конкурсы научных проектов; 3) 2021 г. — настоящее время — рост значимости финансовой помощи от целевых грантов, получение группами ученых ряда престижных грантов, выпуск серии монографических трудов за счет средств научных фондов.

На основе информации фондов, Российского индекса научного цитирования, а также сайтов организаций, министерства науки и образования региона, правительства Тувы рассмотрены показатели получения грантов сотрудников организаций по этапам. Отмечается, что процесс развития грантовой поддержки шел по нарастающей, начавшись с 19 грантов в первый период. Он достиг своего максимального роста на втором этапе — 134 гранта, на третьем этапе наблюдается значительный спад (30 грантов). Дифференциация этапов детерминируется процессами совершенствования грантовой поддержки на уровне федеральных научных фондов и возможностями поддержки научных исследований со стороны регионального бюджета.

В статье анализируется многогранное творчество тувинского литературоведа, литературного критика М. А. Хадаханэ (1933–2021). Применение культурно-исторического подхода, социокультурного метода и историко-функционального анализа позволило охватить различные стороны ее деятельности, оценить ее вклад в развитие тувинской литературы и тувинской литературной критики. Результаты ее многогранной деятельности являются актуальными для изучения других национальных литератур народов постсоветского пространства.

Показано, что литературно-критические труды М. А. Хадаханэ отличает глубина, убедительность, точность. Она внимательно анализирует все элементы литературного мастерства прозаиков, в том числе умение достоверно нарисовать образы героев, логично организовать сюжеты художественных произведений, способствующие глубокому раскрытию характеров действующих лиц, развить свой узнаваемый стиль. Критик разбирала и элементы мастерства поэтов: умение создать образ лирического героя, способность выстроить сюжет стихотворения с использованием разнообразных средств художественного языка. Художественное мастерство поэтов она видит также в своеобразии и выразительности стиля, творческом владении поэтическим инструментарием. При раскрытии литературного мастерства критик указывала на особенную эстетическую ценность этноориентированных художественных приемов, адекватно отражающих традиционные основы жизни народа.

М. А. Хадаханэ объективно анализирует творчество писателей и поэтов, всегда наряду с творческими удачами и находками отмечает недостатки, тем самым способствуя развитию их литературного мастерства. Ценным свойством ее литературно-критических трудов является умение видеть творчество писателей и поэтов в развитии.

Труды М. А. Хадаханэ, посвященные анализу вопросов литературного мастерства, сохраняют теоретическую и практическую ценность для современного литературоведения и литературной критики, для исследования литератур тюркских народов.

В статье исследуются способы репрезентации образа китайских тувинцев в произведении китайского писателя Ван Цзу «Книга Тувы» (2005). В качестве предмета исследования рассматривается текст как форма культурного знания, в которой бытовые эпизоды, устные формулы и исторические образы объединяются в единое повествовательное поле. Особое внимание уделено тому, каким образом писатель оформляет локальную общность и формирует устойчивые смысловые структуры, задающие целостный образ культурного пространства.

Методологическая база статьи основана на сочетании жанрово-композиционного и нарративного анализа с культурно-антропологической интерпретацией. На материале произведения выявлены основные механизмы репрезентации: перекрестная композиция как способ сохранения множественности перспектив, функционирование поговорочного слоя как носителя коллективной памяти, предметная семантика утвари и скота как индексы преемственности, а также роль числовых практик и ритуалов в организации повествовательных ситуаций. Отдельное внимание уделено обращению к образу Чингисхана как средству масштабирования локальной истории и как фактору идеализации изображаемого сообщества.

Показано, что «Книга Тувы» занимает особое место на пересечении документалистики и художественной реконструкции: текст сохраняет ценность как источник наблюдений о повседневной жизни, но одновременно преобразует их в художественный конструкт, формирующий публичный образ китайских тувинцев.

статье анализируется эволюция туристического образа Тувы в XX–XXI вв. на материале трех групп туристических справочников: советских изданий 1960–1980‑х гг., зарубежного путеводителя серии Le Petit Futé начала 2000-х гг. и современных тувинских и российских проектов, ориентированных главным образом на внутренний туризм и региональный брендинг. Теоретической основой исследования служит понимание туристического образа как комплекса эмоциональных и рациональных представлений о территории, складывающихся под влиянием информации, личного опыта и устойчивых дискурсивных форм описания, включая метафорические и оценочные практики. Туристические справочники рассматриваются не только как инструменты продвижения маршрутов и коммуникации между туристической индустрией и потребителями, но и как специфические исторические источники, фиксирующие смену акторов, ценностных акцентов и языковых стратегий репрезентации региона.

Показано, что советские справочники, созданные местными краеведами, конструируют Туву как «край дикой экзотики» и природных и культурных «сокровищ», однако вписанных в идеологический нарратив освоения территории и построения «новой, Советской Тувы »; сакральные аспекты ландшафта и религиозные практики населения зачастую маргинализируются или приводятся как фольклорный фон. Напротив, путеводитель Le Petit Futé формирует образ Тувы как малоизвестной, но крайне притягательной дестинации для иностранных путешественников, акцентируя нетронутую природу, археологическое наследие, этнокультурный колорит, буддийско‑шаманские практики и необходимость уважительного отношения к местным нормам. Важную роль здесь играет участие тувинской интеллигенции, что позволяет избегать распространённых негативных клише и частично переопределять внешние представления о регионе.

Современные тувинские и российские издания закрепляют образ Тувы как территории уникальных природных и культурных «сокровищ» и «Tuva Incognita», одновременно подчёркивая её географическую и символическую «центральность» (образ «сердца Азии») и ограниченную инфраструктурную доступность. Отмечается, что конкурсы по определению «драгоценностей» республики усиливают субъектность местных сообществ в формировании туристического бренда, делая их соавторами списка значимых объектов.