Статья: РОССИЙСКИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ЖУРНАЛЫ В НОВОЙ ПАРАДИГМЕ ОЦЕНКИ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ (2025)

Статья посвящена исследованию интеграционных процессов в современном мировом экономическом пространстве. Процессы региональной экономической интеграции в XXI в. вышли на принципиально иной уровень: происходит образование мегарегиональных торговых блоков, каждый из которых имеет под собой не только экономическую основу, но и военно-политическую. В исследовании предпринимается попытка хронологической реконструкции формирования процессов региональной экономической интеграции в рамках мегарегиональных торговых соглашений в XXI в. и выявляется специфика этих процессов. Определяются их основные тенденции, причины образования и последующего переформатирования тех или иных торговых блоков. Показано, что образование мегарегионального соглашения не обязательно имеет экономическую основу. Выявлена специфика современных интеграционных процессов, в рамках которых начинает приобретать значение цивилизационный вектор развития разных государств, которые даже в торговых целях объединяются исходя из общих ценностей, общей истории и общих интересов. Это может привести к формированию каркаса для нового многополярного мира. Показана историческая ограниченность традиционных подходов к исследованию региональной экономической интеграции, сформированных в рамках неоклассической экономической теории. Полученные в рамках моделирования на основе панельных данных результаты подтверждают тот факт, что экономические основания (либерализация внешней торговли, устранение барьеров в международном движении факторов производства и т. д.) для региональной интеграции перестали быть достаточными сами по себе. В XXI в. региональная интеграция приобретает существенно более сложные формы, которые могут стать вызовом как для российской цивилизации, так и для человечества в целом.

Проблема социальной ответственности бизнеса несколько десятилетий занимает значимое место в экономической литературе. Новая волна интереса связана со встраиванием социальной ответственности в повестку вовлечения бизнеса в реализацию целей устойчивого развития и интеграцией с ESG-повесткой. В данном исследовании реализован экономический подход: социальная ответственность рассматривается как дискретная структурная альтернатива интернализации внешних эффектов, т. е. возмещения фирмами полных общественных издержек. Проведен анализ практик социальной ответственности ведущих российских компаний лесной промышленности, а именно их участия в решении социально-экономических проблем регионов присутствия. Эмпирическую основу исследования составили годовые отчеты и отчеты об устойчивом развитии компаний. Основной исследовательский вопрос состоит в том, означают ли изменения в риторике и отчетности переход в «новую эпоху», предполагающую сдвиг в отношениях бизнеса с властью и местным сообществом по проблемам социально-экономического развития территорий, либо за новой формой скрывается старое содержание. Выделены взаимосвязанные группы факторов, определяющие социальную ответственности компаний, - отраслевые, территориальные, размеры и структура собственности, особенности отношений с органами власти. Показано, что в «новую эпоху» компании действуют по традиционным направлениям поддержки регионов. Внедряемые стандарты отчетности делают подачу соответствующей информации более формализованной. Это позволяет «упаковывать» в программы социальной ответственности разные мероприятия, хотя, по сути, они таковыми не являются. В действия по социальной ответственности фирмы включают инвестиции в собственные активы (производственную инфраструктуру, человеческий капитал), положительные внешние эффекты деятельности компаний. Лишь часть мероприятий может быть интерпретирована с точки зрения интернализации внешних эффектов, т. е. возмещения не только частных, но общественные издержки.

В данной работе на базе концепции каузального анализа исследуется сравнительная результативность предоставления государством возвратных (льготные кредиты, гарантии) и безвозвратных (гранты, субсидии) инструментов поддержки промышленным субъектам малого и среднего предпринимательства (МСП) в России в 2020-2023 гг. В качестве эмпирической базы использованы сведения о фактах предоставления региональной финансовой помощи через институты развития и органы исполнительной власти. Новизна работы заключается, во-первых, в том, что контрольная группа была сформирована из получателей альтернативных инструментов поддержки (например, для кредитов/гарантий - субсидии/гранты), что позволяет рассматривать разные меры поддержки как равнозначные для государства варианты воздействия; во-вторых, в использовании двухшагового механизма формирования контрольной группы (на базе Coarsened Exact Matching и Propensity Score Matching), обеспечивающего качественную псевдоэкспериментальную выборку. Анализ регрессионного анализа показал, что в среднем использование возвратных инструментов поддержки приводило к более высоким темпам прироста выручки субъектов МСП по сравнению с предоставлением субсидий и грантов. Получается, что деятельность институтов развития в большей степени способствовала росту субъектов МСП по сравнению с поддержкой от органов исполнительной власти. Данный эффект фактически нивелируется в случае, если в качестве результирующего показателя используется динамика численности сотрудников субъектов МСП. Низкая кредитная обеспеченность в целом остается значимым барьером для развития МСП: компании в финансово ограниченных регионах демонстрируют более низкие темпы прироста выручки вне зависимости от инструмента поддержки, а использование программ льготного кредитования и гарантий может приводить к смягчению региональных диспропорций, обеспечивая дополнительный рост бизнеса и численности работников.

В статье разработан и реализован подход к анализу возможностей снижения бедности в российских регионах. Теоретической основой исследования является поведенческая экономика, которая включает в процесс преодоления бедности поведенческие факторы, учитывает влияние социального окружения, эмоций, когнитивных возможностей. Целью исследования стала разработка и обоснование подхода к оценке реальности намерений преодоления бедности и кластеризация бедных на основе этого поведенческого индикатора. Эмпирическую базу исследования составили данные проведенного в июне 2023 г. в Свердловской области опроса трудоспособного населения, имеющего доходы ниже прожиточного минимума (N=1700 чел.), а также результаты проведенного в 2025 г. экспертного опроса специалистов, в чьи обязанности входит работа с населением, находящимся за чертой бедности (N=25 чел.). Дизайн исследования предполагал расчет на основе двух типов источников данных индекса реальности намерений в отношении различных стратегий преодоления бедности, а также дальнейшую кластеризацию респондентов по значениям этих индексов. Выявлены три кластера респондентов, различающиеся сочетанием стратегий, которые они намерены использовать для преодоления бедности (конкретные виды активных и / или пассивных стратегий), а также совокупностью поведенческих индикаторов уровня агентности, склонности к риску, гиперболического дисконтирования и доверия к институтам. Кластеры, сформированные по критерию реальности намерений преодоления бедности с использованием той или иной совокупности стратегий, - это новая типология важной для российского общества группы населения по поведенческому индикатору, отражающему мотивацию, оценку доступности механизмов выхода из бедности и субъективную готовность бедных к их использованию.

Теоретические основы устойчивого потребления являются предметом продолжающейся дискуссии. Целью исследования было выявление факторов, влияющих на формирование практик устойчивого потребления. Используя корреляционно-регрессионный анализ, мы стремились получить научное представление о том, какие переменные влияют на развитие культурных практик устойчивого потребления среди студентов разных университетов. Исследование основано на результатах опроса 183 молодых респондентов в возрасте 18-23 лет и 66 участников старше 24 лет. Участниками опроса стали студенты из Санкт- Петербурга, Минска, Калининграда, Красноярска, Томска, Новосибирска, Екатеринбурга. Анкета состояла из трёх блоков, сформировавших субиндексы практик устойчивого потребления: (1) потребление экологически чистых продуктов, (2) мотивы экологически безопасного поведения, (3) вовлеченность в устойчивое потребление. Средний балл по каждому из субиндексов устойчивого потребления составил 11 из 20 максимально возможных, а среднее значение интегрального индекса устойчивого потребления составило 30 из 60 баллов. Результаты показали, что вовлеченность респондентов в устойчивые практики на 24,6% может быть объяснена потреблением экологически чистых продуктов и мотивами экологичного поведения. Гипотеза о влиянии возраста и пола на проэкологическое поведение потребителей не подтверждается. Осведомленность о важности проэкологического поведения не всегда транслируется в практики: субиндекс вовлеченности в устойчивые практики составил в среднем 7 из 20 баллов, тогда как субиндекс мотивов экологичного потребления составил в среднем 12 из 20 баллов. Высокий уровень мотивации не сопровождается конкретными действиями в сфере ресурсосбережения, сортировки и утилизации отходов и в других устойчивых практиках.

В стремительно меняющемся мире, где экономика знаний и цифровая трансформация диктуют новые правила, человеческий капитал выходит на передний план как стратегический ресурс развития. Эта статья - не просто академическое исследование. Это - интеллектуальный навигатор по пространству будущего, где на смену устаревшим моделям труда приходят гибкие междисциплинарные компетенции, а профессиональный успех требует умения мыслить критически, действовать в условиях неопределенности и непрерывно развиваться. Целью нашего исследования стало создание научно обоснованной, системной таксономии навыков будущего - ключевых компетенций, которые помогут специалистам не только адаптироваться к вызовам новой реальности, но и становиться ее активными архитекторами. На основе систематического обзора 75 отечественных и международных научных источников за 2015-2025 гг. мы выделили 19 кластеров навыков, сгруппированных по трем взаимосвязанным измерениям: когнитивные, некогнитивные (социально-эмоциональные) и метакогнитивные. В центре внимания - не просто знания и умения, а способность к самоорганизации, коммуникации, лидерству, созидательности, изобретательности, этическому мышлению. Новизна работы заключается в разработке междисциплинарной методологии анализа, интегрирующей экономические, социологические и психологические подходы. Практическая значимость полученных результатов определяется широкой областью их применения: от проектирования образовательных программ нового поколения до создания инструментов оценки и развития человеческого капитала в современных условиях. Предложенная таксономия становится не только ответом на вызовы времени, но и основой для формирования новой образовательной и управленческой культуры - культуры будущего, где каждый человек способен раскрыть свой потенциал и стать драйвером инноваций и устойчивого развития.

«Экономика развития» и в теории, и на практике все чаще имеет приоритет над «экономикой роста». Развитие предполагает более широкое и качественное улучшение экономических и социальных условий, в то время как рост ориентирован преимущественно на количественное увеличение ВВП и доходов. Поэтому именно развитие экономики становится комплексной и устойчивой целью. В статье резюмируются результаты сопоставления теоретических концепций «экономики роста», относимых к ортодоксальному направлению современной экономической теории, и «экономики развития» как части гетеродоксального направления экономических исследований. Проанализирован феномен социализации инвестиций в КНР, который отражает применение подходов «экономики развития» на практике. Сутью социализации инвестиций в Китае является лидирующая роль государства в организации внешнего и внутреннего контуров движения денежных средств, используемых для инвестиций, которые направляются на улучшение функционирования экономики и повышение благосостояния населения. Представлены основные институты социализации инвестиций, показано, что они постоянно развиваются и усложняются в соответствии с внутренними и внешними вызовами. Сделан вывод о том, что процесс социализации инвестиций является практической иллюстрацией того, как в современном Китае, где исторически доминируют институты Х-матрицы, удалось достигнуть такого соотношения между доминирующими редистрибутивными экономическими Х-институтами и комплементарными рыночными экономическими Y-институтами, которое обеспечивает устойчивое экономическое развитие. Обоснована целесообразность применения китайского опыта в России, где также исторически доминируют институты Х-матрицы.