Понятие и теория исследования проблематики человеческого капитала разрабатывались на протяжении длительного времени. Сегодня общепринятое мнение гласит, что человеческий капитал служит движущей силой роста, а развитие человеческих ресурсов должно составлять один из главных приоритетов национальных правительств, которые стремятся к такому росту. Данная статья дополняет академическую дискуссию по рассматриваемой теме, представляя исследование документов стратегического планирования Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В статье представлен анализ последних исследований и официальных отчетов, принятых ОЭСР в период между ее 50-ти и 60-летием (2010-2021 гг.). Далее авторы проводят анализ национальных стратегий и планов, разработанных в обозначенный период правительствами государств-членов ОЭСР, по вопросам национальной безопасности, здравоохранения, образования и социально-экономического развития (для инструментов, доступных на английском языке, также используется специальное программное обеспечение для машинного семантического анализа). Далее авторы производят сопоставление выводов и рекомендаций ОЭСР с фактической практикой, принятой государствами-членами. Установлено, что правительства подчеркивают необходимость развития человеческого капитала (включая ряд связанных с этим выводов ОЭСР), но не обязательно делают это так, как рекомендуется ОЭСР. Авторам также не удалось выявить существование полноценных межинституциональных сетей планирования в сфере человеческого капитала; в то же время обозначился относительно низкий уровень гомогенности между государствами-членами в вопросе подходов к развитию человеческого капитала в разных государствах - участниках Организации. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Предпросмотр статьи
Идентификаторы и классификаторы
- SCI
- Социология
But how do governments articulate their approaches and strategies to human resources development? How do they define their goals and what notions do they use? Are there any patterns and homogeneity thereto in the cases of institutionalized cooperation of states? This paper aims at giving answers to these questions by studying the example of Organisation for Economic Cooperation and Development (OECD), first, by analyzing its latest studies and official reports on the subject-matter concerned; and second, by scrutinizing respective national governments strategies and development plans and later comparing results attained. Thus, this paper will add additional knowledge to the academic debate on human capital development and public policy strategic planning in the sphere.
Если у вас возникли вопросы или появились предложения по содержанию статьи, пожалуйста, направляйте их в рамках данной темы.
Список литературы
1. Agasisti T., Johnes G., Paccagnella M. (2021) Tasks, occupations and wages in OECD countries.International Labour Review, 160, no. 1: 85-112. DOI: 10.1111/ilr.12169 EDN: FTXFKS
2. Ahmed E.M., Krishnasamy G. (2013) Human Capital Investment to Achieve Knowledge-Based Economy in ASEAN5: DEA Applications. Journal of the Knowledge Economy, 4, no. 4: 331-342. DOI: 10.1007/s13132-011-0059-2
3. Akhvlediani T., Cieslik A. (2020) Human capital, technological progress and technology diffusion across Europe: education matters. Empirica, 47, no. 3: 475-493. DOI: 10.1007/s10663-019-09468-z EDN: UIAHYH
4. Alvarado R., Deng Q., Tillaguango B.S., Mendez P., Bravo D., Chamba J., Alvarado-Lopez M.R., Ahmad M. (2021) Do economic development and human capital decrease non-renewable energy consumption? Evidence for OECD countries. Energy, 215. https://doi.org/10.10167j.energy.2020.n9147.
5. Angrist N., Djankov S., Goldberg P.K., Patrinos H.A. (2021) Measuring human capital using global learning data. Nature, 592: 403-408. DOI: 10.1038/s41586-021-03323-7 EDN: BSRBIK
6. Auzan A. (2016) Transition to new economic strategy based on the specific nature human capital in Russia. Social Sciences, 47, no. 2: 3-10. DOI: 10.21557/SSC.46698024 EDN: XOTFWR
7. Balcerzak A.P. (2016) Multiple-criteria evaluation of quality of human capital in the European union countries. Economics and Sociology, 9, no. 2: 11-26. DOI: 10.14254/2071-789X.2016/9-2/1 EDN: WSYVYZ
8. Bar-El R., Pecht E., Tishler A. (2018) Human Capital and National Security. Defence and Peace Economics: 1-21. DOI: 10.1080/10242694.2018.1485088
9. Bassanini A., Scarpetta S. (2002) Does human capital matter for growth in OECD countries? A pooled mean-group approach. Economics Letters, 74, no. 3: 399-405. DOI: 10.1016/S0165-1765(01)00569-9
10. Bayraktar-Saglam B. (2016) The Stages of Human Capital and Economic Growth: Does the Direction of Causality Matter for the Rich and the Poor? Social Indicators Research, 127, no. 1: 243-302. DOI: 10.1007/s11205-015-0963-0 EDN: JUWNJM
11. Becker G.S. (1962) Investment in Human Capital: A Theoretical Analysis. Journal of Political Economy, 70, no. 5: 9-49.
12. Beenstock M., Ramos R., Surinach J. (2015) Migration, human capital and social capital: Lessons for the EU neighbouring countries.International Journal of Manpower, 36, no. 4: 434-440. DOI: 10.1108/IJM-01-2015-0001 EDN: UOKSUR
13. Benko N. (2021) Dominants of development and reproduction of human capital as a strategic component of change. Baltic Journal of Economic Studies, 7, no. 2: 28-36. DOI: 10.30525/2256-0742/2021-7-2-28-36 EDN: RXBFEM
14. Bengtsson A. (2011) European Policy of Career Guidance: the interrelationship between career self-management and production of human capital in the knowledge economy. Policy Futures in Education, 9, no. 5: 616-627. DOI: 10.2304/pfie.201L9.5.616
15. Bondarenko N. (2015) The role of companies in human capital accumulation: A cross-country analysis. Foresight Russia, 9, no. 2: 22-37. DOI: 10.17323/1995459X.2015.2.22.37
16. Boucekkine R., Crifo P. (2008) Human capital accumulation and the transition from specialization to multitasking. Macroeconomic Dynamics, 12, no. 3: 320-344. DOI: 10.1017/S1365100507070162
17. Qakar N.D., Gedikli A., Erdogan S., Yildirim D.Q. (2021) Exploring the nexus between human capital and environmental degradation: The case of EU countries. Journal of Environmental Management, 295. DOI: 10.1016/j.jenvman.2021.113057
18. Cappellari L., Castelnovo P., Checchi D., Leonardi M. (2017) Skilled or educated? Educational reforms, human capital, and earnings. Research in Labor Economics, 45: 173-197. DOI: 10.1108/S0147-912120170000045005
19. Cornali F. (2017) Measuring the intangibles: Testing the human capital theory against the OECD programme for the international assessment of adult competencies. Studies in Classification, Data Analysis, and Knowledge Organization, 2: 261-268. DOI: 10.1007/978-3-319-55477-8_24
20. Dakhli M., De Clercq D. (2004) Human capital, social capital, and innovation: A multi-country study. Entrepreneurship and Regional Development, 16, no. 2: 107-128. DOI: 10.1080/08985620410001677835
21. De Neve J.-W., Harttgen K, Verguet S. (2020) Nationally and regionally representative analysis of 1.65 million children aged under 5 years using a child-based human development index: A multi-country cross-sectional study. PLoS Medicine, 17, no. 3: 1-18. DOI: 10.1371/JOURNAL.PMED.1003054 EDN: IJFGYZ
22. Demireva N., Fellini I. (2018) Returns to human capital and the incorporation of highly-skilled workers in the public and private sector of major immigrant societies: An introduction. Social Inclusion, 6, no. 3: 1-5. DOI: 10.17645/si.v6i3.1642
23. Diene M., Diene B., Azomahou T.T. (2016) Human capital productivity, endogenous growth, and welfare: the role of uncertainty. Macroeconomic Dynamics, 20, no. 8: 2067-2092. DOI: 10.1017/S1365100515000309
24. Dutta N., Osei-Yeboah K. (2013) A new dimension to the relationship between foreign direct investment and human capital: the role of political and civil rights. Journal of International Development, 25: 160-179. DOI: 10.1002/jid.1739
25. Egert B., Botev J., Turner D. (2020) The contribution of human capital and its policies to per capita income in Europe and the OECD. European Economic Review, 129: 1-16. DOI: 10.1016/j.euroecorev.2020.103560 EDN: AEQEJF
26. Eicher Th., Ochel W., Rohn O., Rohwer A. (2009) Institutions and growth in OECD countries. CESifo DICE Report, 7, no. 2: 24-29.
27. Fang Z., Yu J. (March 2020) The role of human capital in energy-growth nexus: an international evidence. Empirical Economics, 58, no. 3: 1225-1247. DOI: 10.1007/s00181-018-1559-8 EDN: FYJTWQ
28. Galabova L., McKie L. (2013) “The five fingers of my hand”: Human capital and well-being in SMEs. Personnel Review, 42, no. 6: 662-683. DOI: 10.1108/PR-01-2012-0017
29. Geronikolaou G., Spyromitros E., Tsintzos P. (2020) Progressive taxation and human capital as determinants of inflation persistence. Economic Modelling, 88: 82-97. DOI: 10.1016/j.econmod.2019.09.011 EDN: KQRTUO
30. Ghosh T., Ramanayake S.S. (2021) The macroeconomics of gender equality.International Journal of Finance and Economics, 26, no. 2: 1955-1977. DOI: 10.1002/ijfe.1888 EDN: FPSUFK
31. Gillies D. (2011) State education as high-yield investment: human capital theory in European policy discourse. Journal of Pedagogy, 2, no. 2: 224-245. DOI: 10.2478/v10159-011-0011-3
32. Gimenez G., Lopez-Pueyo C., Sanau-Villarroya J. (2015) Human capital measurement in OECD countries and its relation to GDP growth and innovation. Revista de Economia Mundial, 39, no. A007: 77-108.
33. Grigorescu A., Pelinescu E., Ion A.-E., Dutcas M.F. (2021) Human capital in digital economy: An empirical analysis of central and Eastern European countries from the European Union. Sustainability (Switzerland), 13, no. 4: 1-21. DOI: 10.3390/su13042020 EDN: DQFTJO
34. Grosu M., Mardiros D.N., Dicu R.M. (2011) Corporate social responsibility and its influence on human capital in the SMEs from EU’s emerging economies. Creating Global Competitive Economies: A 360-Degree Approach - Proceedings of the 17th International Business Information Management Association Conference, IBIMA, 4: 1676-1686.
35. Gvozdeva M., Kazak M., Lyubimov I., Nesterova K. (2017) Immigration, school system and human capital. Ekonomicheskaya Politika, 12, no. 1: 40-57. DOI: 10.18288/1994-5124-2017-1-02 EDN: YGGHKV
36. Harris R.G. (1996) Human capital and measurable dynamic gains from economic integration: An application to the economic integration of North and South America. Empirical Economics, 21, no. 1: 45-75. DOI: 10.1007/BF01205494
37. Holmes M.H. (2012) Raising the Ranks of Public Sector Leaders: Results of a National Survey of Executive Masters of Public Administration Programs. Public Personnel Management, 41, no. 3: 449-463. DOI: 10.1177/009102601204100304
38. Janicki W., Ledwith V. (2021) Replacement migration on the edge of the European Union: Wasting human capital? International Migration. DOI: 10.1111/imig.12888
39. Khan Z., Ali S., Dong K., Li R.Y.M. (February 2021) How does fiscal decentralization affect CO2 emissions? The roles of institutions and human capital. Energy Economics, 94. DOI: 10.1016/j.eneco.2020.105060 EDN: XSNTCR
40. Kiss J.T. (2018) Examination of fiscal expenditures on education and research as human capital investments. MATEC Web of Conferences, 184, no. 04018: 1-4. DOI: 10.1051/matecconf/201818404018
41. Kottaridi C., Stengos T. (2010) Foreign direct investment, human capital and non-linearities in economic growth. Journal of Macroeconomics, 32, no. 3: 858-871. DOI: 10.1016/jjmacro.2010.01.004
42. Levenson A., Fink A. (2017) Human capital analytics: too much data and analysis, not enough models and business insights. Journal of Organizational Effectiveness, 4, no. 2: 145-156. DOI: 10.1108/J0EPP-03-2017-0029
43. Lim G. (2003) What Causes the Difference of Human Capital across Countries? International Area Review, 6, no. 1: 115-134. DOI: 10.1177/223386590300600108
44. Lim S.S. et al. (2018) Measuring human capital: a systematic analysis of 195 countries and territories, 1990-2016. Lancet, 392, no. 10154: 1217-1234. DOI: 10.1016/S0140-6736(18)31941-X EDN: PMQJWD
45. Lindley J., Mcintosh S. (2017) Finance Sector Wage Growth and the Role of Human Capital. Oxford Bulletin of Economics and Statistics, 79, no. 4: 570-591. DOI: 10.1111/obes.12155
46. Madsen J. (2016) Health, human capital formation and knowledge production: two centuries of international evidence. Macroeconomic Dynamics, 20, no. 4: 909-953. DOI: 10.1017/S1365100514000650
47. Middendorf T. (2006) Human capital and economic growth in OECD countries. Jahrbucherfur Nationalokonomie und Statistik, 226, no. 6: 670-686. DOI: 10.1515/jbnst-2006-0607
48. Naval J., Silva J.I., Vazquez-Grenno J. (2020) Employment effects of on-the-job human capital acquisition. Labour Economics, 67. DOI: 10.1016/j.labeco.2020.101937 EDN: DMZQBJ
49. Naydenov K. (2019) Human resources development as a factor for regional development.International Multidisciplinary Scientific GeoConference Surveying Geology and Mining Ecology Management, SGEM, 19 no. 5.4: 475-481. DOI: 10.5593/sgem2019/5.4/S23.063 EDN: POFYYF
50. Ogbeifun L., Shobande O. (2021) A reevaluation of human capital accumulation and economic growth in OECD. Journal of Public Affairs: 1-12. DOI: 10.1002/pa.2602 EDN: TSIIRX
51. Oketch M. (2006) Determinants of human capital formation and economic growth of African countries. Economics of Education Review, 25, no. 5: 554-564. DOI: 10.1016/j.econedurev.2005.07.003
52. Orefice G. (2010) Skilled migration and economic performances: Evidence from OECD countries. Swiss Journal of Economics and Statistics, 146, no. 4: 781-820. DOI: 10.1007/BF03399337 EDN: RCAFXT
53. Park Hun, Jun-Hwan Park, Sujin Lee, and Hyuk Hahn (2021) A study on the impact of R&D intensity on business performance: Evidence from South Korea Journal of Open Innovation: Technology, Market, and Complexity, 7, no. 2: 1-12. DOI: 10.3390/joitmc7020135
54. Pasternak-Malicka M., Migala-Warchol A. (2018) Women’s professional activity as an element of human capital. Problems and Perspectives in Management, 16, no. 4: 375-383. DOI: 10.21511/ppm.16(4).2018.31
55. Pater R., Lewandowska A. (2015) Human capital and innovativeness of the European Union regions. Innovation: The European Journal of Social Science Research, 28, no. 1: 31-51. DOI: 10.1080/13511610.2014.962487
56. Pecht E., Tishler A. (2017) Budget allocation, national security, military intelligence, and human capital: a dynamic model. Defence and Peace Economics, 28, no. 3: 367-399. DOI: 10.1080/10242694.2015.1101885
57. Railaite R., Ciutiene R. (2020) The impact of public health expenditure on health component of human capital. Engineering Economics, 31, no. 3: 371-379. DOI: 10.5755/j01.ee.3L3.25158 EDN: TRUDKI
58. Rodrigues D., Castro Teixeira A.A. (2020) Opportunity and necessity entrepreneurship and economic growth: the moderating effect of human capital. Journal of Developmental Entrepreneurship, 25, no. 4. DOI: 10.1142/S1084946720500259 EDN: GWLNZU
59. Rosinska-Bukowska M. (2019) Human Capital and Intellectual Capital in Modern International Business - Based on Studies of the Strategies of Transnational Corporations.Comparative Economic Research, 22, no. 2: 141-158. DOI: 10.2478/cer-2019-0017
60. Sabadie J.A. (2014) Technological innovation, human capital and social change for sustainability. Lessons learnt from the Industrial Technologies Theme of the EU’s Research Framework Programme. Science of the Total Environment, 481, no. 1: 668-673. DOI: 10.1016/j.scitotenv.2013.09.082
61. Sadeghi P., Shahrestani H., Kiani K.H., Torabi T. (2020) Economic complexity, human capital, and FDI attraction: A cross country analysis.International Economics, 164: 168-182. DOI: 10.1016/jinteco.2020.08.005 EDN: YJWEQF
62. Sakalas A., Liepe Z. (2013) Human capital system evaluation in the context of the European union countries. Engineering Economics, 24, no. 3: 226-233. DOI: 10.5755/j01.ee.24.3.2787
63. Schwerdt G., Turunen M.J. (2009) Changes in human capital: Implications for productivity growth in the euro area. In: Productivity Measurement and Analysis, pp. 259-281. Paris: OECD Publishing. DOI: 10.1787/9789264044616-14-en
64. Sineviciene L., Lakstutiene A., Ali A.I.Y., Matsenko O., Denysenko P., Kasyanenko V. (2020) Human capital development as a factor in achieving sustainable development and enterprise competitiveness.International Journal of Global Environmental Issues, 19, no. 1-3: 231- 242. DOI: 10.1504/IJGENVL2020.114878 EDN: LXZTZU
65. Schultz T.W. (1960) Capital Formation by Education. Journal of Political Economy, 68, no. 6: 571-583.
66. Schultz T.W. (1961) Investment in Human Capital. The American Economic Review, 51, no. 1: 1-17.
67. Skoglund E., Bretthauer A. (2019) Starting early with language learning. Enhancing human capital and improving the integration of migrant families in the Danube region. Examples from Bavaria. Sudosteuropa, 67, no. 2: 234-263. DOI: 10.1515/soeu-2019-0016
68. Skrodzka I. (2018) National intellectual capital and smart growth of EU countries. Proceedings of the European Conference on Knowledge Management, ECKM, 2: 802-810.
69. Sohag K., Chukavina K., Samargandi N. (2021) Renewable energy and total factor productivity in OECD member countries. Journal of Cleaner Production, 296. DOI: 10.1016/jjclepro.2021.126499
70. Strandell H. (2013) After-school Care as Investment in Human Capital - From Policy to Practices. Children & Society, 27: 270-281. DOI: 10.1111/chso.12035
71. Suciu M.-C., Noja G.G., Cristea M. (2020) Diversity, social inclusion and human capital development as fundamentals of financial performance and risk mitigation. Amfiteatru Economic, 22, no. 55: 742-757. DOI: 10.24818/EA/2020/55/742 EDN: UDPITG
72. Suseno Y., Standing C., Kiani-Mavi R., Jackson P. (2020) National innovation performance: the role of human capital and social capital. Innovation: The European Journal of Social Science Research, 33, no. 3: 296-310. DOI: 10.1080/13511610.2018.1536536
73. Švarc J., Lažnjak J., Dabić M. (2020) The role of national intellectual capital in the digital transformation of EU countries. Another digital divide? Journal of Intellectual Capital, 22, no. 4: 768-791. DOI: 10.1108/JIC-02-2020-0024 EDN: LLVKDE
74. Tahir M., Hayat A., Rashid K., Afridi A. (2020) Human capital and economic growth in OECD countries: some new insights. Journal of Economic and Administrative Sciences, 36, no. 4: 367-380. DOI: 10.1108/JEAS-07-2019-0073 EDN: JGJPEO
75. Teixeira A.A.C., Queiros A.S.S. (2016) Economic growth, human capital and structural change: A dynamic panel data analysis. Research Policy, 45, no. 8: 1636-1648. DOI: 10.1016/j.respol.2016.04.006
76. Veltri S., Silvestri A. (2017) Investing in human capital: An analysis of the mismatch between theoretical claim and managerial behaviour.International Journal of Knowledge-Based Development, 8, no. 1: 5-23. DOI: 10.1504/IJKBD.2017.082432 EDN: YXSPHR
77. Vinod H.D., Kaushik S.K. (2007) Human Capital and Economic Growth: Evidence from Developing Countries. American Economist, 51, no. 1: 29-39. DOI: 10.1177/056943450705100103
78. Wesemann A. (2021) The Performance Rewards of Human Capital Development in the Federal Government. Public Personnel Management. DOI: 10.1177/00910260211039876 EDN: BPIYGU
79. Wolf F., Zohlnhofer R. (2009) Investing in human capital? The determinants of private education expenditure in 26 OECD countries. Journal of European Social Policy, 19, no. 3: 230-244. DOI: 10.1177/0958928709104738
80. Yang X. (2020) Health expenditure, human capital, and economic growth: an empirical study of developing countries.International Journal of Health Economics and Management, 20, no. 2: 163-176. DOI: 10.1007/s10754-019-09275-w EDN: SFWZUE
81. Yao Y., Ivanovski K., Inekwe J., Smyth R. (2019) Human capital and energy consumption: Evidence from OECD countries. Energy Economics, 84: 1-14. DOI: 10.1016/j.eneco.2019.104534
82. Zaidi H., Wei Z., Gedikli A., Zafar M.W., Hou F., Iftikhar Y. (2019) The impact of globalization, natural resources abundance, and human capital on financial development: Evidence from thirty-one OECD countries. Resources Policy, 64: 1-9. DOI: 10.1016/j.resourpol.2019.101476
Выпуск
Другие статьи выпуска
Под грифами Института этнологии и антропологии РАН и Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН вышло новое сибиреведческое издание под названием «Сибирь и сибиряки: этнокультурная идентичность русского и других восточно-славянских народов в Сибири (XIX – начало XXI века)», ответственный редактор Елена Фёдоровна Фурсова.
Статья представляет итоги исследования процессов культурного (вос)производства в Тарусе как в одном из малых городов России. Эти процессы, которые часто связаны с памятью и наследием, и акторы которых аккумулируют собственный социальный капитал, по мнению авторов, влияют на качественные изменения городской среды и трансформируют вроде бы устоявшуюся «провинциальность». Ключевой теоретической рамкой исследования является концепция «депериферизации» урбаниста М. Кюна, в которой «периферийность» города рассматривается не как устоявшийся пространственный факт, а как общественная конфигурация, сложившаяся в неравных отношениях власти и подчинения, как длящийся процесс, в котором можно выделять разные аспекты, и который может быть повернут вспять. Таким образом, в жизни периферийных сообществ могут возникать депериферизационные процессы, направленные на развитие этих сообществ. В статье описаны два исследовательских кейса: а) история традиционной культурной практики вышивки «калужской цветной перевити», которая прошла путь от локального народного промысла, основанного на ручном труде, к широкому индустриальному производству, известному на всю страну, и далее в связи с экономическим кризисом и резким сокращением работы фабрики в 1990-е гг. «перешла» в пространство наследия с его патерналистским дискурсом; б) современная практика художественной мозаики, привнесенная в городское сообщество одним предпринимателем, интегрированная в другие городские культурные практики и пространства и аккумулирующая также развитие новых мест памяти и инициатив, связанных с наследием и коммеморацией. Эти случаи культурного производства можно рассматривать как самостоятельные депериферизационные факторы, способствующие росту социального капитала малого города. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Статья посвящена деятельности предпринимателей с «северных окраин» - населенных пунктов с затрудненной и нестабильной логистической схемой, которая характерна для многих поселков в Арктике. Проанализированы три примера из разных регионов: Ненецкого автономного округа, с запада (бассейн реки Енисей) и востока Таймыра (бассейн реки Хатанги). Основным материалом послужили наблюдения и интервью, собранные в летнюю навигацию в портах загрузки - Архангельске и Красноярске, а также на борту грузового судна и при выгрузке товара в поселке. Показано, что вопрос материальности в процессе закупки, упаковки и распаковки груза в поселке оказывается центральным для этой профессиональной группы. Северная логистика накладывает ряд специфических ограничений на то, какие товары вообще могут появиться на полках поселкового магазина. Внутри контейнера оказываются продукты, среди которых выгодные товары, товары-обязательства и товары - дружеские услуги в таком балансе материального и социального, чтобы это осталось потенциально доходным для предпринимателя. При этом перечень завозимых товаров - результат устоявшейся конвенции между предпринимателем и местными жителями по поводу того, что является необходимым минимумом завоза, а что местные жители получают из альтернативных источников. Объем помещающегося в контейнер груза не строго фиксирован и зависит, в первую очередь, от обладания практическим навыком обращения с товарами. Уникальная компетенция в этом профессиональном сообществе состоит в том, что благодаря большому опыту неопределенность относительно трансформации груза в пути до известной степени поддается прогнозированию и планированию. Понимание рациональности, стоящей за принятием решения частным предпринимателем о закупке тех или иных товаров, проливает свет на то, какие товары за счет их материальных свойств оказываются исключены из циркуляции и их наличие в поселке может быть связано лишь с альтернативными магазину каналами получения товаров. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Цель исследования - анализ динамики эмпатического поведения, измеряемого с помощью Межличностного индекса реактивности, в России во время трех волн пандемии COVID-19; исследование взаимосвязей между эмпатией, тревожностью и агрессией во время пандемии. Исследование поведения человека во время пандемии способствует пониманию лучших путей адаптации в ситуации глобального стресса. Эмпатия может вызывать как позитивные (развитие взаимопомощи и кооперации во время COVID-19), так и негативные последствия (фактор риска развития депрессии и повышения тревоги) для психического здоровья. В работе изучалась динамика эмпатии во время трех волн пандемии в России, а также связь между эмпатией, тревожностью и агрессией. Наличие и характер взаимосвязей проверялись через многомерный ковариационный анализ и регрессионный анализ. Общая выборка составила 7 174 чел. и была собрана среди студентов из нескольких регионов России. Использовались русскоязычные версии опросников: на эмпатию - Межличностный индекс Реактивности, на агрессивное поведение - Басса-Перри, на тревожность - Генерализованное тревожное расстройство (ГТР-7). На большой выборке из разных регионов России во время трех волн пандемии новой коронавирусной инфекции показана динамика эмпатического поведения: минимальный уровень эмпатии наблюдался во время первой волны, далее достиг своего максимума ко второй волне и начал снижаться к третьей. Также были обнаружены значимые позитивные взаимосвязи всех шкал эмпатии с тревожностью - более эмпатичные люди имели более высокие самооценки по стрессу. С агрессией ассоциации имеют более сложный характер в зависимости от шкалы эмпатии и шкалы агрессии. С началом пандемии наблюдалось увеличение эмпатии с последующим снижением. Существует взаимосвязь между шкалами эмпатии, уровнем тревожности и шкалами агрессии. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
С появлением в России этнографических знаний, т. е. исследований национальностей и этнических групп, населяющих территорию страны, карты стали использоваться для характеристики этнического состава российского общества. Размышляя о роли Интернета в повседневном общении, современные этнографы дополняют традиционные методы так называемой киберэтнографией: изучением онлайн-коммуникации внутри этнических сообществ и между ними. Задача данной статьи заключается в исследовании возможностей использования картографии для визуализации не физического, а виртуального пространства (межэтнической) коммуникации. В качестве объекта картографирования выбрана виртуальная этничность коренных малочисленных народов (КМН) России. Посредством картографирования виртуального пространства мы попытались определить современные тренды и тенденции в репрезентации идентичности КМН, а также выявить роль традиции и новации в их этнической культуре. Рассматривается виртуальный опыт трех этнических групп - води (Ленинградская область), бесермян (Республика Удмуртия) и нагайбаков (Челябинская область). Соединение одной из древнейших технологий картографирования и нового метода киберэтнографии дает возможность детализированного учета этнического взаимодействия в цифровом пространстве. Подобно различным ракурсам в кино, с помощью картографического исследования и анализа баз данных мы наблюдаем - укрупненно или отдаленно - за процессами динамики и статики, активизации и пассивизации в сети. Данная работа - первая попытка опробовать инструменты ГИС-технологий для КМН в цифровом пространстве, а последующие исследования имеют перспективы углубления и расширения, детальной проработки с привлечением дополнительных источников и материалов. Социальные сети дают возможности визуализированного отображения этничности, а как ее охватить, изучить и представить зависит порой не только от конкретного инструментария, но и от фантазии исследователя. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Киберпространство предоставляет цифровые инструменты для создания виртуальных этнических сообществ и распространения информационного контента, отражающего этнокультурные традиции и ценности, что способствует формированию новых технологий репрезентации этничности. Появление онлайн-платформ и веб-сообществ, а также использование цифровых медиа для сохранения и трансляции этнокультурного наследия открыло новые возможности и для коренных малочисленных народов, сталкивающихся с угрозой утраты своей уникальной культуры в эпоху глобализации. Саамы Мурманской области -один из коренных малочисленных народов Российской Федерации, демонстрируют успешную адаптацию к современным информационным технологиям и создают собственные киберсообщества. Они используют различные онлайн-платформы, включая социальные сети и мессенджеры, не только для общения и расширения социальных контактов, но и с целью этнической манифестации. В рамках данной статьи рассмотрены виртуальные практики репрезентации этнической культуры кольских саамов в киберсообществе. Анализ контента наиболее популярного саамского веб-сообщества в социальной сети «ВКонтакте» («Самъ оллмэ vkontakte. ru / Саамы вконтакте») позволил выявить ключевые темы, которые активно обсуждаются внутри данной виртуальной группы и служат цели актуализации этнической идентичности. Автор заявляет об отсутствии конфликтов интересов.
В декабре 2022 г. был опубликован пятый том Всероссийской переписи 2021 г., который представил новые сведения по языковому и национальному составу населения страны. Особенную значимость перепись представляет для групп коренных малочисленных народов, поскольку их числовые показатели являются одним из критериев включения в «Единый перечень коренных малочисленных народов России». В статье рассматриваются сюжеты четырех народов, у которых произошли изменения в количественных показателях в период между 2010 и 2021 гг.: у сойотов и тубаларов исследуются причины увеличения численности, у нагайбаков и шапсугов - уменьшения. Отдельно изучаются бесермяне, количество которых осталось прежним, однако их стратегия подготовки к переписи представляет интерес для данной работы. Цель работы заключается в изучении условий и обстоятельств, которые привели к колебанию численности этнических групп. Как показывает исследование, изменение численности связано не с демографическими причинами, а является следствием социокультурных процессов, происходящих в сообществе. Бурятским сойотам важно возрождение собственной культуры и сохранение памяти о предках. Для тубаларов значимость представляет не только именование себя представителем этнической группы, но и поддержка ее культурного потенциала. Последние 10 лет нагайбаки находятся в этническом успокоении, однако новые обстоятельства способны активизировать интерес к своей идентичности. Разные именования шапсугов дают им возможность выбора обозначений себя в зависимости от текущих условий. Угроза исчезновения мотивировала бесермян к консолидации сообщества и актуализации собственной идентичности. Нельзя не отметить, что немаловажную роль в обозначении себя в переписи играет наличие преференций для коренных малочисленных народов. Не исключено, что значимость в этом представляют не сами блага, а ощущение самоценности народа через поддержку со стороны. Данное исследование демонстрирует изменчивость и дрейф этничности, а также ее зависимость от внешних и внутренних обстоятельств. Сегодня невозможно предсказать, что случится с численностью рассматриваемых этнических групп в будущем - тем интереснее и ценнее наблюдать за этим в дальнейшем. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Период 1920-1930-х гг. был отмечен ростом государственных просветительских проектов в сфере советской национальной политики, включавших, в том числе, издания для детей, посвященные народам СССР. Просветительская деятельность Комитета Севера при Президиуме ВЦИК, энтузиазм отдельных этнографов-североведов, нашедших в научно-популярном жанре свое призвание и ставших авторами десятков книг для детей, способствовали особой популярности книг о коренных народах Севера в общем объеме изданий. Анализируются устойчивые образы и нарративы, как текстовые, так и визуальные, в репрезентации коренных народов Севера в изданиях для детской аудитории, выходивших стране с 1917 по 1940 г. С помощью методов дискурсивного и визуального анализа показано, что особенности репрезентации коренных народов диктовались сложной конфигурацией экспертных компетенций авторов, меняющейся государственной идеологией в отношении северных народов и условностями популярного жанра. Система персонажей и логика повествования в этих изданиях отражали сложную диалектику чужого и своего, романтического и прагматического взглядов на коренные народы. Визуальный язык, используемый издателями книг, был неоднородным и свидетельствовал о поисках изобразительных формул северности. Создатели использовали три типа изображений: фотографии, аутентичные рисунки, сделанные представителями коренного населения и рисунки профессиональных художников. Каждый из типов изображения диктовал свою оптику в отношении коренных народов, конструируя взгляд как извне, так и изнутри культуры. Анализ тиражей и изданий свидетельствует, что период массового увлечения коренными народами Севера и Сибири был довольно коротким: к середине 1930-х гг. увлечение народами сменяется интересом к территориям. Тема северных этносов перестает быть востребованной, зато усиливается тема путешествий, географических открытий и экспедиций. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Коренные малочисленные народы России существуют как отдельная категория согласно официальному перечню, включающему 47 этнических групп. Коренной народ небольшой численности сохраняется не только благодаря унаследованной от предков традиционной культуре и связи с исконной территорией своего формирования, но и благодаря сложившимся отношениям с окружающими народами. Данная тематическая рубрика включает исследование процессов и стратегий трансформации жизни коренных малочисленных народов. Как меняется образ коренных народов с течением времени? Как киберреальность сливается с реальностью, а киберэтничность становится неотъемлемой частью современной этничности? Как меняются привычные модели поведения и активности, а локальность соединяется с глобальностью? Подборка статей имеет широкий тематический и временной охват - от исследования восприятия этничности 1920-х гг. до современных реалий. Авторы изучали стратегии репрезентации этничности 1920-1930-х гг., а также современные этнические процессы, включая виртуальное взаимодействие. В статьях применяются различные инструменты для анализа современных форм этничности, в том числе картография и киберэтнография. В рубрике затрагивается тема недавно опубликованных результатов Всероссийской переписи населения среди коренных малочисленных народов, которая актуализирует и объединяет опыты позиционирования идентичности среди этнических сообществ. Надеемся, что данная подборка поможет увидеть новые ракурсы этнической идентичности коренных малочисленных народов, а новые методы и широкие тематические и временные рамки дадут возможность комплексного анализа. Результаты исследований станут подспорьем для расширения тематики, ее актуализации и акцентирования нынешних реалий. Сегодня коренные малочисленные народы сегодня отличаются адаптивностью, пластичностью и стратегическим мышлением, а изучение ресурсного потенциала их идентичности - задача современных исследователей. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Статистика статьи
Статистика просмотров за 2026 год.
Издательство
- Издательство
- ТГУ
- Регион
- Россия, Томск
- Почтовый адрес
- 634050, г. Томск, пр. Ленина, 36
- Юр. адрес
- 634050, Томская обл, г Томск, пр-кт Ленина, д 36
- ФИО
- Галажинский Эдуард Владимирович (РЕКТОР)
- E-mail адрес
- rector@tsu.ru
- Контактный телефон
- +8 (382) 2529585
- Сайт
- https:/www.tsu.ru