Статья: ДАТИРОВАННЫЕ МУСУЛЬМАНСКИЕ ЭПИГРАФИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ГОРОДА СОЛХАТ/КЫРЫМ И ЕГО ОКРЕСТНОСТЕЙ (2024)

25-26 апреля 2024 г. в духовной столице тюркского мира - г. Туркестан прошла международная конференция «Золотая Орда и ее наследие», приуроченная 800-летию образования Улуса Джучи и председательствованию Республики Казахстан в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Организаторами мероприятия выступили Министерство науки и высшего образования Республики Казахстан, секретариат ШОС, Научный институт изучения Улуса Джучи, акимат Туркестанской области и Международный казахско-турецкий университет им. Х. А. Ясави. В конференции приняли участие более 40 ведущих ученых, экспертов и исследователей из Казахстана, России, Узбекистана, Египта, Катара, Кувейта и Турции. Основной целью конференции было создание площадки, на которой представители академического и современного научно-образовательного сообществ смогли бы обсудить роль и значение Золотой Орды в мировой истории, обменяться мнениями по новым концептуальным подходам и тенденциям изучения данной весьма актуальной и вместе с тем противоречивой и недостаточно глубоко изученной темы на национальном и региональном уровнях, а также разработать стратегии будущих совместных научных исследований.

Цель исследования: рассмотрение сведений о казахских ханах XV-XVII вв., которые содержатся в научном наследии Шихабутдина Марджани. Материалы исследования: труды Ш. Марджани, средневековые письменные исторические источники и историческая научная литература по истории Казахского ханства XV-XVII вв. Результаты и научная новизна: в результате изучения трудов Шихабутдина Марджани выяснено, что в его трудах «Мустафад ал-ахбар» и «Вафият ал-аслаф ва тахият ал-ахлаф» приведены небольшие материалы о казахских ханах XV-XVII вв., начиная от основателей государства джучидов Гирея и Джанибека до Тауке-хана, сына Жангир-хана, последнего правителя единого Казахского ханства. Установлено, что в качестве основных источников для его трудов послужили исследования таких историков предшествующего периода как А. И. Левшин, В. В. Вельяминов-Зернов, а также известные исторические сочинения мусульманских авторов средневековья, написанные на персидском и тюркском языках. Среди этих исторических сочинений можно отметить «Тарих-и Рашиди» Мирза Мухаммад Хайдара Дуглата, «Джами ат-таварих» Кадыр Али-бека (Кадыргали-бека Косумулы из рода жалаир), «Шаджара-йи тюрк» Абу-л-Гази-хана. Обращено внимание на то, что в своих работах Марджани использует терминологию, которая отличается от терминологии, принятой в российской литературе того времени. Это объясняется тем, что он был представителем мусульманского мира и писал свои труды, прежде всего, для мусульман. Поэтому в отличие от других российских историков ХIХ в. он не пишет «киргиз», а использует аутентичное название народа «казах» (қазақ), принятое среди мусульманских народов. Для обозначения владений казахских ханов Марджани применяет термин «Казахстан» который встречается в некоторых трудах мусульманских авторов средневековья. Также он использует тюркские названия (Улу[г] йуз, Орта йуз, Кичи йуз) для обозначения казахских жузов. В целом, научные труды Ш. Марджани представляют интерес для исторической науки Казахстана, прежде всего, наличием в них сведений по истории Казахского ханства и его правителям. Научная новизна исследована заключается в том, что в данной работе специально рассмотрены сведения о казахских ханах XV-XVII вв., которые содержатся в научных трудах Марджани и выявлены некоторые ошибки в их переводах на русский язык.

Цель исследования: проанализировать правовые нормы, по которым существовало ногайское общество до переселения на земли Османской империи. Материалы исследования: малоизвестный османский документ под номером BOA. A. MKT. UM.414-24, отложившийся в государственном архиве премьер-министра Республики Турция. Результаты и научная новизна исследования: вводится в научный оборот османский документ, в котором зафиксированы правовые нормы ногаев. Проблемы, возникшие при переселении ногаев на османские земли в XIX веке, стали темой официальной переписки провинциальных структур османского государства с центром, в ней были зафиксированы правовые нормы, по которым жили ногаи до переселения в Анатолию. Впервые публикуемый памятник представляет собой акт, адресованный меджлису Танзимата, составленный губернатором Аданы, столкнувшимся с необходимостью разрешения проблем, связанных с переселенцами-ногаями.

Цель статьи: Статья посвящена проблемам политической и этнической истории Шамхальства, пересмотру комплекса источников, проливает свет на историю этого политического образования и формирование ее социальных институтов под влиянием Золотой Орды и Крымского ханства. Материалы исследования: Новые, не публиковавшиеся ранее арабографичные материалы дагестанских частных и государственных рукописных собраний. Результаты и новизна: В статье дан новый взгляд на принятую в шамхальстве политонимию, его структуру, историю возникновения, отношений с Золотой Ордой и её преемниками, а также на происходившие внутри него этнические процессы. Исследование позволило сделать вывод о том, что социальная и политическая структура Шамхальства развивалась не изолировано, а под сильным влиянием Золотой Орды, Большой Орды и Крымского ханства. При этом многие институты социально-политической структуры шамхальства продолжают управленческие традиции государств, образовавшихся после распада Золотой Орды в середине XV века.

Цель исследования: проанализировать развитие политических отношений в Восточной Европе на протяжении XVI в., выявить и охарактеризовать основные особенности и наиболее примечательные черты эволюции восточноевропейской политической системы в это время, обозначить главные тенденции и периоды в этом процессе и факторы, которые определили его ход и направление. Материалы исследования: сообщения летописей, дипломатической документации (прежде всего посольских книг и переписки), актовых материалов и интерпретации, содержащихся в исторических исследованиях. Результаты и научная новизна исследования: в отечественной историографии традиционно принято рассматривать межгосударственные отношения в Восточной Европе в «долгий XVI век» преимущественно в парах Москва-Бахчисарай, Москва-Вильно и Вильно-Бахчисарай. Лишь изредка эти отношения представлены в виде системы. Однако изучение этих отношений именно как целостной политической системы, как своего рода «Большой игры», позволяет взглянуть на эти события под иным ракурсом. В этой «игре» каждый из ее участников этого «трио» стремился реализовать обращенные в прошлое имперские проекты. Бахчисарай хотел восстановить под своей эгидой ордынскую империю, Москва стремилась вернуть себе «наследие Ярослава Мудрого», Литва же - сохранить то, что осталось от «наследства Витовта». Анализ документов и материалов позволяет утверждать - в своем развитии эта «Большая игра» прошла три этапа: 2-я пол. 1500-х - 1523 гг.; конец 30-х - нач. 50-х гг. и 2-я пол. 50-х - конец 70-х гг. XVI в. Такое ее деление определяется «окнами возможностей», которые открывались перед Бахчисараем на пути к реализации его имперского замысла. Почему именно Крым берется за точку отсчета - авторы исходят из того, что в случае его успеха политическая ситуация в регионе радикальным образом переменилась бы, поскольку универсалистские претензии крымских «царей» не оставляли места для сохранения сколько-нибудь значимой политической субъектности двух других участников «трио». Но реализация крымского имперского замысла встретилась с сопротивлением Москвы, желавшей воплотить в жизнь свой аналогичный проект. На 1506-1523 гг. приходится 1-й раунд этого противостояния, о котором и пойдет речь в этой статье. В эти годы крымские Гиреи вплотную подошли к своей мечте, но имперский груз оказался непомерно велик для них. Первая попытка взять этот вес закончилась крахом и временным выбытием Крымского ханства из числа активных участников «Большой Игры» в Восточной Европе.

Цель исследования. Изучение вклада крымских и ногайских татар в военные усилия Османского государства с момента перехода Крымского ханства под турецкий протекторат до середины XIX в. Материалы исследования. Статья основана на анализе источников и богатого историографического материала - трудов отечественных и зарубежных ученых по теме исследования. Результаты и научная новизна. Анализ источников и историографии показывает, что на протяжении веков тысячи татар (крымских, ногайских, казанских) воевали в рядах османской армии. Участие войск Крымского ханства существенно усиливало возможности султанских армий. После присоединения Крыма в 1783 г. тысячи крымских и ногайских татар покинули территорию ханства и продолжили воевать против России. В 1787 г. османские власти провозгласили возрождение Крымского ханства. Вооруженные силы Гераев воевали против русских и австрийцев в русско-турецкой войне 1787-1791 гг. После войны 1787-1791 гг., несмотря на ликвидацию ханства, османское правительство продолжало активно привлекать татар к военной службе. Татарская кавалерия сражалась на стороне султана в русско-турецких войнах 1806-1812 и 1828-1829 гг. Военнослужащие Добруджского татарского полка приняли участие в ряде ключевых событий турецкой военной истории XIX в. В годы Крымской войны (1853-1856) объединенные силы английских, французских и турецких войск высадились в Крыму. Союзники при этом использовали помощь со стороны крымскотатарского населения. Позднее крымские татары также участвовали в войнах Турции, таких как русско-турецкая война 1877-1878 гг. и Первая мировая война (1914-1918).

Цель исследования: проанализировать источники, указывающие на возможность возникновения Самары в золотоордынскую эпоху. Материалы исследования: «Ногайские дела». «Пискаревский летописец», труды отечественных и зарубежных исследователей XIX в. и послереволюционного периода. Результаты и научная новизна исследования: В историографии утвердилось мнение, согласно которому время и обстоятельства возникновения городка (крепости) Самара определены как 1586 г. и связаны со строительством в урочище у слияния рек Самара и Волга новой русской крепости на юго-восточных рубежах Московского государства. При установлении и признании основной частью исследователей этого факта (и особенно в практиках популяризации исторических знаний) не последнюю роль сыграла определенная мифологизация события, тогда как известные исторические документы допускают нахождение еще в середине XIV в. в районе нынешнего города Самара поселения с одноименным названием. В большинстве научных и научно-популярных публикаций без достаточной аргументации отвергнуты источники, которые могли бы содействовать более всестороннему и объективному раскрытию темы. Поэтому официальная историография продолжает придерживаться точки зрения, что, во-первых, известные карты Пицигани 1367 г. и Фра Мауро 1459 г. неверно отражают географию Восточной Европы и, во-вторых, если означенное поселение «Samar» в то время и существовало, оно не может считаться предтечей нынешнего города Самара. Между тем комплексный анализ исторических документов и трудов исследователей XIX в. позволяет, по крайней мере, подвергнуть сомнению эти категоричные утверждения и поставить новые вопросы по событиям, предшествовавшим включению в XVI в. Средней Волги в состав Русского государства.

Цель исследования: Изучить этапы обретения православного царства в повествовании автора «Казанской истории». Материалы исследования: историографические источники, русские летописи, исторические сочинения, дипломатические документы и т. д. Результаты и научная новизна: Ранее исследователи уже обращались к проблеме изучения концепции обретения царства, представленной в «Казанской истории». Было установлено, что автор «Казанской истории» сопоставил взятие Казани 1552 г. с покорением Константинополя 1453 г. Через эту идейную параллель летописец пытался показать, что взятие Казани стало ключевой и завершающей вехой в борьбе Рюриковичей за обретение царства. Рассматривалась и история завоевания Казанского ханства и, связанная с ней идея освобождения Руси от татарского господства. Однако без внимания исследователей остался доордынский период борьбы за царские регалии и проблема его соотношения с идеей обретения царства через взятие Казани. В результате данного исследования было установлено, что концепт обретения царства имел и доордынский компонент, семантически связанный с завоеванием Казанского ханства через константинопольские сюжеты. Мифопоэтическое сопоставление Казани с Константинополем позволило летописцу сделать родоначальником борьбы за обретение царства князя Святослава Игоревича, добившегося больших успехов в противостоянии с греками. Победы Святослава I и Владимира I стали фундаментом для обретения царского венца Владимиром Мономахом. Утерянное в период татарского господства царское достоинство удалось вернуть Ивану IV. Описание взятия Казани как падения Царьграда позволило казанскому летописцу не только соотнести события 1552 г. с победами над византийцами первых Рюриковичей и первым обретение царских регалий, но и символически связать римскую и татарскую природу царской власти на Руси.

Цель исследования: в статье автор рассматривает летописное известие за 6869 г. (1361 г.) о борьбе за Сарайский престол между ханами после смерти Хызр-хана. Текст этого известия по-разному представлен в древнерусских летописных сводах. Статья нацелена на установление текстологической достоверности одного из запутанных мест в летописании XIV-XV вв. - описания и хода событий 1361 г., который стал новым витком в череде событий в Золотой Орде, известных как «Великая замятня». Материалы исследования: основными источниками послужили летописные своды, приближенные к исследуемым событиям, а именно - Рогожский летописец и Симеоновская летопись, а также летописи Новгородско-Софийской группы. Важные сведения заимствованы при обращении к комментариям Н. М. Карамзина к «Истории государства Российского», по которым восстанавливается ныне утраченная Троицкая летопись. В рамках исследования привлекается и ряд других поздних летописей с целью их текстологического сравнения с более ранними. Результаты исследования и научная новизна: по результатам наблюдений над летописями XV-XVI вв. можно констатировать, что выделяются 3 версии известия о событиях 1361 г., две из которых помещены в Рогожском летописце друг за другом. Автор приходит к выводу, что первая версия известия принадлежит Троицкой летописи или более раннему источнику. Вторая версия известия 6869 г., читающаяся только в Рогожском летописце, принадлежит к неизвестному на данный момент источнику, в то время как третья версия восходит к Новгородско-Софийскому своду, которая восходит к «своду 1408 г.» На основании летописных свидетельств сводов XV-XVI вв. автор заключает, что Хызр-хан был убит своим сыном Тимур-Ходжой, а не братом Мурадом.

Цель исследования: изучение находок монет Золотой Орды из окрестностей Эндирей в контексте средневековой истории Эндирей. Материалы исследования: находки монет из окрестностей села, археологические и письменные источники о средневековом городе в районе Эндирей. Результаты исследования и научная новизна: Археология Дагестана золотоордынского периода до настоящего времени остается во многом «белым пятном». Достаточно редкими остаются и монетные находки XIV-XV вв., сделанные на территории Дагестана. В последние годы на одном из археологических памятников в окрестностях села Эндирей (Дагестан) впервые стали известны находки большого количества джучидских монет конца XIV - первой половины XV в. Также был обнаружен клад серебряных монет Золотой Орды начала XV в. Автору удалось ознакомиться с некоторой частью единичных находок монет. В окрестностях села известен ряд средневековых археологических памятников (в основном по разведкам). Археологически окрестности села исследованы слабо и сами памятники датированы недостаточно точно. Судя по ставшим известным монетным находкам, золотоордынский город, располагавшийся в окрестностях Эндирей, играл на Кавказе важную роль экономическую роль в XIV-XV вв. По всей видимости, здесь пересекались торговые пути, которые вели из горной Чечни к Каспийскому морю и из дельты Волги в Чечню. Не исключено, что в городе осуществлялась чеканка серебряных золотоордынских монет.

В статье рассматриваются основные военные операции монгольских войск против империи Южная Сун, пришедшиеся на 1267-1273 гг. периода правления каана и императора Хубилая. Анализ сведений источников на предмет участия аланских воинов в указанной кампании определил научную новизну настоящего исследования. Актуальность исследования определяется отсутствием в научной традиции работ, рассматривающих вопросы участия алан в конкретных военных операциях, составивших монгольские кампании по завоеванию Южносунской империи. Целью исследования стало представление конкретных обстоятельств участия алан в основных операциях указанной кампании. Материалами исследования явились соответствующие сведения, содержащиеся в различных разделах официальных хроник китайских императорских династий Сун и Юань, а также хроники Рашид ад-дина и повествования Марко Поло. В результате было установлено, что в «Истории Юань» содержатся сведения о пяти аланских военачальниках, принимавших участие в монгольской южносунской кампании 1267-1273 гг., основные военные операции которой свелись к осаде и взятию стратегически важного города-крепости Сянъян, а также к рейдам вглубь сунской территории. Кроме того, представление общего хода событий указанной кампании позволило устранить имеющиеся расхождения между сведениями из «Истории Юань», относящимися к описанию участия аланских военачальников в военных операциях кампании, и переводам этих сведений, представленным в научной традиции. Проведенное исследование позволяет утверждать, что аланские военачальники и вверенные их командованию гвардейские подразделения участвовали в наиболее важных военных операциях, составивших южносунскую кампанию каана и императора Хубилая 1267-1273 гг.

Цель исследования: выяснить реальные причины смерти монгольских ханов Есугэй-баатура, Угэдэя и Гуюка, а также обстоятельства возникновения представлений об их отравлении, нашедшие отражение в ряде нарративных источников. Материалы исследования: В работе использовались монгольские историко-литературные произведения «Монгол ун-ниуча тобчиян» («Сокровенное сказание монголов») и «Алтан тобчи» («Золотое сказание»), монгольско-китайская династическая хроника «Юань-ши», а также работы хулагуидских «летописцев» Рашид ад-Дина ( «Джами ат-таварих») и Джувейни ата-Малика («Тарих-и-джехангуша»). Кроме того, привлекались сведения, содержащиеся в путевых записках главы папского посольства ко двору хагана Гуюка - Джиованни дель Плано Карпини и посла французского короля Людовика IX - Гильома Рубрука. Результаты и новизна исследования: тема отражения и трактовки в средневековых письменных источниках скоропостижных смертей монгольских правителей вплоть до настоящего времени находилась вне зоны внимания историков-номадистов. Ввиду данного обстоятельства, актуальность поднимаемой в исследовании проблемы заключается в рассмотрении одного из наименее изученных аспектов ментальной истории евразийских кочевников. В статье рассматриваются несколько эпизодов связанных со скоропостижной смертью трех монгольских ханов (Есугэй-баатура, Угэдэя, Гуюка) и трактовкой этих трагических событий в нарративных источниках. На основании критического анализа сведений представленных в письменных источниках, а также привлечения данных естественно-научных дисциплин (медицины, географии), авторы приходят к выводу о ложности распространенных в исторической науке представлений о насильственном характере смертей вышеуказанных монгольских правителей. По мнению авторов исследования, причинами скоропостижных и преждевременных кончин Есугэй-баатура, Угэдэя, Гуюка, являлись, соответственно, пищевое токсикологическое отравление, последствия чрезмерного употребления алкоголя и прогрессирующие развитие хронического, неизлечимого заболевания. Следует отметить, что представляемая работа носит характер междисциплинарного исследования и является тематическим продолжением статьи, опубликованной в журнале «Золотоордынское обозрение» в 2023 г. [8].

Цель исследования состоит в анализе географической терминологии в вариантах Повести о битве на реке Калке XIII-XIV вв. (в Новгородской I летописи старшего извода, Ипатьевской летописи, частично - в Лаврентьевской летописи), понимании маршрута следования русско-половецких войск к полю битвы и их последующего отступления, максимально возможной идентификации упомянутых пунктов. Материалы и методы исследования. Материалом исследования служат русские летописи, содержащие Повесть о битве на реке Калке, причём тексты ранних и поздних русских хроник сравниваются между собой и вычленяются поздние наслоения. Локализация отдельных пунктов проверяется данными археологии. Результаты и новизна исследования. В результате складывается логичная картина похода русско-половецких войск: объединение сил союзников на Зарубе близ Варяжского острова, движение по Днепру мимо порогов к острову Хортице, затем переправа через реку и движение по водоразделу к рекам Каратыш и Кальчик, далее сражение и отступление в противоположном направлении. Надёжно локализуются города Заруб и Новгород Святополч, Зарубская переправа и брод на Протолчи. Также заслуживают внимания наблюдения о том, что монголы появились близ границ Руси ещё до киевского съезда князей, маршрут преследования русскими монголов от Днепра к Калке должен совпадать с маршрутом бегства с поля боя, а также предположение о планируемой конечной точке похода русских князей и половцев до нижнеднепровского Олешья.

Цель исследования: уточнение локализации и обстоятельств сражения, состоявшегося в 1223 г. между монголами и волжскими булгарами. Материалы исследования: анализируются сведения из Полного свода истории Ибн ал-Асира, русских летописей, археологические материалы Золотаревского городища, рассматриваются гипотезы российских историков: А. Х. Халикова, Л. Н. Гумилева, И. Л. Измайлова и др. Результаты и научная новизна: В 2023-24 году исполняется 800 лет со дня битвы волжских булгар с монголами. Прямая информация о сражении содержится только в сочинении Ибн ал-Асира. Географические координаты битвы отсутствуют, говорится только, что она произошла при приближении монголов к городу Булгар. А. Х. Халиковым было выдвинуто предположение, что сражение состоялось в Заволжье, в районе Самарской Луки. Л. Н. Гумилев полагал, что монголы были разбиты при переправе через Волгу, но данная точка зрения не согласуется с данными Ибн ал-Асира. И. Л. Измайлов пришел к выводу, что битва состоялась на Верхней Суре в окрестностях Золотаревского городища, где собрана значительная коллекция элитного монгольского вооружения. Городище находилось на торговом пути из Булгара в Киев. Поэтому, если монголы шли с территории Подонья, то вряд ли могли его миновать. Однако, по сообщениям китайских и древнерусских источников, главная цель монголов заключалась в разгроме половцев. Преследуя их, они должны были пойти на Саксин и только оттуда повернуть на север. В сообщении Ибн ал-Асира фигурирует цифра - 4 тысячи монгольских воинов. Ряд историков считает, что она относится к числу войск, отступивших в Саксин, но более вероятным является предположение, что это число погибших в битве. Следовательно, в сражении был разгромлен только авангардный отряд, преследовавший половцев.

Following their unification under Genghis Khan in 1206, the Mongols began an era in which they would play a very influential role in the course of history. Despite the existence of a negative perception of the Great Mongol Empire in the sources of the era, its impact on the political, economic, and cultural life of Eurasia has continued for generations. Although Mongolians adopted a writing system as late as 1204, the transfer of their oral tradition into writing lasted only a short time so that their historical heritage could be passed on to the next generations. The tradition of Mongolian historiography, which began with the creation of the stele known as the Genghis Stele, developed differently compared to other contemporary Asian states and it has kept this distinction until today. In addition to providing valuable information about the history of the Mongols and other nations they interacted with, historical sources written in Mongolian such as ‘Secret History of the Mongols’ and ‘Altan Tovch’ are also important milestones in Mongol historiography. Especially with works like ‘Altan Tovch’ and ‘Erdeniin Tovch’ being written during the period when Buddhism became widespread among the Mongols, the influence of Buddhist historiography on the Mongols became apparent. As a result, it is evident that grounds of legitimacy were strengthened in the actions of Mongol khans, especially Chinggis Khaan, and motifs indicating that divine power that was with these khans were added.